В холодное пасмурное утро, когда снег застилал улицы, женщина быстро перебежала проезжую часть, чтобы добраться до дома. В подъезде Лада отряхивала капюшон шубы и чувствовала лед в воздухе. Клиника, где она работала врачом, была местом, где скрывались страхи и обманы, ожидая того момента, когда их тайны раскроются перед всем миром....
Так на фига себя еще травить? Вы не представляете, как от лекарств плохо! Я бы, наверное, давно уже сдох, если бы продолжал глотать эту гадость. И не надо меня уговаривать. Как вы сами сказали, наша дискуссия бессмысленна. Я знаю, что скоро умру, и вы тоже это знаете. Спасибо, что зашли.
Витя отвернулся к стене и натянул одеяло на голову. Профессор продолжал сидеть на детском стульчике, вместо удаляющихся шагов Витя услышал щелканье замков дипломата и шорох бумаги. Выдержав, наверное, полчаса, Сотников рывком сел в постели.
– Ну? Что вы тут сидите?
– Жду, когда ты захочешь поговорить.
– А если не захочу?
Профессор пожал плечами:
– Я никуда не тороплюсь.
– А как же жена-красавица?
– Она поймет.
– Слушайте, на хрена вам это надо? Что вы лезете ко мне? Шли бы вы, а?
Ян Александрович захлопнул книгу и улыбнулся:
– Кажется, начинается разговор. Так вот, Витя…
– Расслабьтесь, сколько бы вам Сумарокова ни отвалила, свои бабки вы отработали.
Профессор снова улыбнулся, на этот раз немного хитро.
– Уж не знаю, Витенька, обрадую я тебя или огорчу, но я сам по себе приехал.
– Слушайте, да что вы примотались? Дайте сдохнуть спокойно уже!
– Я скажу тебе совершенно честно, почему я тут. Видишь ли, мальчик, у меня пятеро своих детей. Отец я так себе, даже не каждый день их вижу, но очень хочу, чтобы у них все было хорошо. И я суеверно думаю, что если помогу какому-нибудь ребенку, то Бог сжалится надо мной и поможет моим собственным детям.
Витя демонстративно оглядел профессора:
– Ну, вы мужчина видный, может, во многих случаях так оно и есть.
– Не остри. Значит, дорогой мой, ты уверен, что скоро умрешь и медицина бессильна тебе помочь? А Агриппина Максимовна, видимо, злобная и глупая старушонка, которая ничего не понимает в туберкулезе и прописывает тебе лечение с единственной целью отравить последние денечки, так?
– Нет, не так!
– Выходит, она нормальный врач и назначает нормальные эффективные средства, которые ты не пьешь, потому что не можешь перетерпеть тошноту.
– Она просто не имеет права меня не лечить. Назначает, потому что так полагается.
