В холодное пасмурное утро, когда снег застилал улицы, женщина быстро перебежала проезжую часть, чтобы добраться до дома. В подъезде Лада отряхивала капюшон шубы и чувствовала лед в воздухе. Клиника, где она работала врачом, была местом, где скрывались страхи и обманы, ожидая того момента, когда их тайны раскроются перед всем миром....
Неужели целовались?
Кажется, он сделал ошибку, разрешив парню бывать у них. Надо было вообще запретить ему общаться с Аней. И пригрозить как следует!
«Но это же глупо!» – возразил он сам себе. Нетрудно угадать ход мыслей романтически настроенной Ани: влюбленный юноша и злобный отец, вставший на его пути. Если дочь сейчас и не влюблена в мальчишку, после запрета на общение это случится немедленно.
Хотя… в этом парне есть скрытая добрая сила, внутренний стержень. А то, что он влюблен до обморока, видно невооруженным глазом.
Ладно, пусть пока побудет при Анюте официальным кавалером, решил Сумароков. А он тем временем подыщет ей подходящего жениха. Юношеские страсти редко перерастают во что-то путное.
Он потушил сигарету и напомнил себе, что воспитывал Аню для полноценной насыщенной жизни, а любовь, безусловно, является ее важнейшей частью. Особенно для юных девушек. Он должен оберегать дочь от глупостей, а не от радостей бытия. Только вот как отличить одно от другого?
Валентин решил выпить чаю и поесть оставшихся с обеда блинов, надеясь, что на полный желудок лучше уснет.
На кухне обнаружилась плачущая Катя.
– Что случилось? Опять лук режешь? – Он попытался придать голосу отеческую строгость.
Она шмыгнула носом.
– Катя, да что с тобой? – Он пододвинул стул и сел рядом с ней. Она была в маечке и джинсах, слава Богу, не в ночной рубашке – он бы не выдержал. – Почему не ложишься? Почему ты здесь? Катя!
– Аня спит уже, боюсь разбудить, – всхлипнула она.
Он осторожно положил руку ей на макушку.
– Расскажи, что случилось, я помогу. Решим вопрос.
Она зарыдала в голос.
– Тише, а то и правда Аню разбудишь. Давай блинов поедим, а? Потом выпьем чаю. Все, перестань плакать. – Валентин погладил теплую макушку. – А? Гриб соленый?
Почему в голове всплыли слова, которыми в детстве его утешала мать? Он даже дочери их не говорил…
– Вы так по-доброму ко мне относитесь… Никто обо мне не заботился так, как вы…
«Вот о чем думают ее родители?» – зло подумал Валентин мимоходом.
– Ты тоже много для Анюты делаешь.
– Вы тратите на меня деньги, а мне так плохо, что я их беру! – произнесла она страстно. – Но я же с Аней не ради денег!
– Я знаю, Катя.
– Нет, вы ничего не знаете! Ладно, скажу. Лучше вы меня прогоните, чем так мучиться. Дело в том… Я вас люблю, Валентин Константинович.
Он чуть со стула не упал.
– Извини, Катя, я не понял…
– Все вы поняли! – Она вскочила и хотела выбежать из кухни, но Валентин удержал ее за руку.
