В холодное пасмурное утро, когда снег застилал улицы, женщина быстро перебежала проезжую часть, чтобы добраться до дома. В подъезде Лада отряхивала капюшон шубы и чувствовала лед в воздухе. Клиника, где она работала врачом, была местом, где скрывались страхи и обманы, ожидая того момента, когда их тайны раскроются перед всем миром....
Он остался один в окружении малышни. И внезапно праздничная эйфория уступила место тоске… Он смотрел на детей и думал, как несправедливо, что они больны. Дети не должны страдать и встречать Новый год в больнице. Возможно, среди них есть такие же тяжелые, каким был он сам. И никакие подарки не смогут их вылечить… Сердце разрывалось, оттого что он, такой здоровый и счастливый, ничем не может помочь больным малышам.
И Витя по-новому оценил душевное мужество Ани. Она ведь такая добрая, наверное, ей в тысячу раз тяжелее, чем ему, смотреть на детские страдания.
Витя посадил конопатого мальчишку себе на плечи и пошел вокруг елки, а малыш укреплял на верхних ветках гирлянду. Он так размахивал руками, что запросто мог упасть, и Витя покрепче обхватил худенькие коленки.
Пока украшали елку, каждый успел посидеть у него на плечах, и Агриппина Максимовна даже сделала ему замечание, что он слишком взбудоражил малышей.
Потом дети примеряли его фуражку, тянули за руки в разные стороны, чтобы показать свои рисунки. Сотников готов был на все, лишь бы искупить свою вину перед ними за то, что они больны, а он здоров.
Агриппина Максимовна поправила голубой шар и села в кресло рядом с елкой.
– Иди-ка сюда, Виктор Сергеевич. – Она взяла его за локоть.
Перед тем как пригласить малышей за стол, Аня скрылась в ординаторской и вышла оттуда такой красивой, что у Вити захватило дух.
Ослепительная, взрослая и чужая…
Разве может такая красавица серьезно относиться к нему?
Он переоделся в костюм Деда Мороза, притащил под елку мешок с подарками, Аня с Агриппиной стали поздравлять детей. Потом начались игры и конкурсы.
