В холодное пасмурное утро, когда снег застилал улицы, женщина быстро перебежала проезжую часть, чтобы добраться до дома. В подъезде Лада отряхивала капюшон шубы и чувствовала лед в воздухе. Клиника, где она работала врачом, была местом, где скрывались страхи и обманы, ожидая того момента, когда их тайны раскроются перед всем миром....
Если Катя будет спать одна, то никакая сила его не удержит… И что будет, если Аня случайно застанет их в постели? Это и представить невозможно! Девочки по-прежнему крепко дружат, его бесхитростная дочь ни о чем не догадывается…
«А может, и догадывается? – вдруг подумалось ему. – Она ведь очень чуткий человек, назвать ее наивной дурочкой никак нельзя».
Но что бы ни говорил голос разума, страсть оказалась сильнее. Катя получила комнату рядом с его кабинетом.
– …Ему не дали свободу, – засмеялась Аня. – Я хотела сама в общежитие съездить, пирог бы отвезла, он сегодня у Фаины Петровны такой вкусный! Но ты же меня одну не отпустишь.
– Не отпущу.
– И сам не повезешь.
– Не повезу. Еще не хватало. Олегу позвони.
– Ну… мало ли какие у него планы на воскресный вечер.
– При чем тут его планы? Он у меня зарплату получает!
– Все равно как-то неудобно.
– Дело твое. – Сумароков пожал плечами.
– Зато у нас на следующие выходные программа-максимум! – объявила его дочь. – В субботу дискотека, увольнительную дадут всем курсантам, а в воскресенье она Вите положена за отличную учебу, и тогда он к нам приедет.
Валентин чуть не выругался вслух. Вот только еще одного озабоченного придурка здесь не хватало! А что, они будут сидеть в его гостиной вчетвером, а он будет изображать всеобщего заботливого отца. Отличная картина.
И ведь Катя запросто может пойти на эту дискотеку – хотя бы для того, чтобы заставить его ревновать.
К тому же она взрослеет и скоро выйдет из того возраста, когда девочки влюбляются в мужчин, годящихся им в отцы. В пятнадцать-шестнадцать лет она вполне могла сходить по нему с ума, но в восемнадцать инстинкт толкает уже в объятия ровесников. С ними понятнее и веселее.
В том числе и в постели. Жизнерадостному напору инстинкта продолжателя рода, в юности хлещущему через край, он может противопоставить только нежность и опыт…
Он очень бережно относился к Кате, осторожно приобщая ее к радостям плоти, и поэтому ощущал себя больше педагогом и наставником, нежели партнером.
– Ты хочешь взять Катю с собой? – непринужденно спросил он у дочери. – А не боишься, что она уведет кавалера?
– Витю? – Аня мягко улыбнулась.
