За приютом для сирот при церкви приглядывала монна Гислинда, ближайшая подруга монны Озис, там воспитанников учили не только катехизису, что выгодно отличало его от многих подобных заведений.
– Монна Гислинда как раз нашла гнома, готового научить мальчиков столярному мастерству, но это дополнительные средства.
– Разве прихожане не достаточно жертвуют? – поинтересовался мэр.
– Увы, для каждого его рубашка ближе к телу. Как раз в последнем письме моя кузина, свояченица министра народного просвещения, жаловалась, что власти большинства городов руководствуются лишь сиюминутной выгодой и не понимают перспектив. Образованному человеку незачем грабить в подворотне. Я была бы рада привести ей примеры мудрого и дальновидного руководства.
Мэр в который раз поправил слишком тесный воротничок.
– Как хорошо, что вы понимаете: образованный и работающий человек платит налоги, пополняя городской бюджет. Значит, наш долг помогать сиротам получить профессию, чтобы они стали полноценными гражданами, – не унималась монна Озис.
– Я думаю, компенсировать городу расходы должен не только тот, кто непосредственно стал причиной трагедии, но и те, кто его покрывал, – заметил Ланс.
Едва ли это сам мэр – слишком мелкая сошка Хельмут, владелец дома. Скорее всего, он водил дружбу с кем-то из городских чиновников.
– Наверное… Но лорд-канцлер должен узнать, что город делает все возможное!
– Несомненно. И я заверю его, что город очень помог клинике, возместив расходы на зелья и половину сверхурочных коллегам. Вторую половину я выплачу им сам. – Ланс выложил на стол смету, которую он набросал утром, пересчитав оставшиеся зелья. Шовный материал-артефакты он создаст сам, но зелья придется заказывать. И ингредиенты для них не с неба падают.
Мэр переменился в лице, и Ланс едва удержался, чтобы не предложить ему средство от изжоги. Но незачем внедряться в вотчину мэтра Гельтера.
– Но… Это немыслимо! Неужели такие расходы оправданны?
– Если пожелаете, я пришлю вам копию финансового отчета за последние полгода, – улыбнулся Ланс, откинулся в кресле поудобнее и приготовился торговаться.
Я распахнула окно и села на подоконник. С улицы тянуло вечерней прохладой – живительной и бодрящей после душного летнего дня. Взгляду предстал самый лучший вид: под окном комнаты на первом этаже доходного дома, куда я переехала из мансарды неделю назад, получив жалованье, хозяйка, госпожа Тоби, разбила палисадник. Я вдыхала аромат цветущей вербены и наслаждалась отдыхом.
