Вечерний домой Илья Алексеевич чувствовал себя окованным серыми тенями и пронизывающим ветром. Огромный город был покрыт облаками осеннего неба, а каждый шаг его приближения к дому казался наполненным ужасным предчувствием. Каждая серая тень могла стать злом застигнувшим его врасплох, словно какой-то мрачный сюжет из повести о верности....
Ах, если бы дело было только в обычном охлаждении супругов! Если бы жена просто надоела ему, он бы это знал, чувствовал себя виноватым и жалел бы ее за то, что разлюбил… Но беда в том, что за эти двадцать лет они не накопили общих радостных воспоминаний, которые сейчас могли бы помочь.
Да и ни при чем здесь остывшие за двадцать лет чувства! Весь ужас в том, что он не может жить с женщиной, которая не любит собственную дочь. Он простил ей, что она была нечуткой и равнодушной женой, простил двадцать лет собственной душевной неприкаянности, но за то, что Тамара столько лет мучила Алису, единственное его любимое существо на свете, Илья Алексеевич люто ненавидел ее.
"Виски кончилось, Илья Алексеевич подозвал официанта и попросил принести еще. С Ванькой дочь как-то выправилась. Стала веселее, раскованнее, в глазах зажегся азартный огонек. Илья Алексеевич с тоской понимал, каким жизнерадостным и деятельным человеком могла бы вырасти Алиса, если бы не постоянное давление деспотичной матери. А он, дурак, видел, как Тамара, словно вампир, высасывает всю радость из дочкиной души, видел и терпел, надеясь, что его вороватая нежность компенсирует материнский напор.
От Тамары, женщины проницательной, не укрылась перемена в настроении Алисы. Дочь становилась неуязвимой, перекрыла доступы к своей душе. Эту преграду необходимо было разрушить, и Тамара всеми силами пыталась расстроить брак дочери. С Иваном она разговаривала, высокомерно цедя слова и превратно истолковывая его ответы.
