Вечерний домой Илья Алексеевич чувствовал себя окованным серыми тенями и пронизывающим ветром. Огромный город был покрыт облаками осеннего неба, а каждый шаг его приближения к дому казался наполненным ужасным предчувствием. Каждая серая тень могла стать злом застигнувшим его врасплох, словно какой-то мрачный сюжет из повести о верности....
— Как же я соскучился по тебе, малыш…
Тело его было таким уютным, таким родным… Сколько же усилий ей стоило держаться от него вдали, не думать о том, как сильно она его любит! Сколько раз ей хотелось умереть, понимая, что больше никогда она не окажется в кольце этих ласковых рук! Как она боролась с собой и как устала от этой борьбы!
— Слушай, ты такая стала красивая! — Васильев быстро поцеловал ее. От него немного пахло алкоголем, видно, тоже участвовал в обмывании диссертации.
«Это ничего, — тупо думала Алиса, — мне ведь скоро рожать от него… Это просто встреча двух любящих друг друга людей, которые не могут быть вместе. Просто мы пытаемся друг друга утешить».
Она провела рукой по крепкому затылку, пропустила между пальцами густые седые пряди.
— Все будет хорошо, Виталий, — прошептала она.
— Да, моя девочка, да моя любимая! — Он впился в ее губы совсем не нежным поцелуем.
Алиса оттолкнула его:
— Ты сошел с ума! Мне вот-вот рожать!
— Ничего, мы приноровимся.
— Нет! — почти выкрикнула Алиса.
Они не виделись полгода, а он даже не спросил, как она живет, как ее отношения с мужем после того дикого скандала, в конце концов, как развивается его ребенок! Или он хочет сначала удовлетворить свою похоть, а потом уж любопытство?
— Ну почему «нет»? Муж твой, я знаю, в отъезде… Зайчик, давай! Что ты упрямишься?
Он притиснул ее к себе, и бедром Алиса ощутила его напряженную плоть.
— Отпусти меня!
Он обнимал, она отталкивала, чувствуя, что делать это становится все труднее. Сейчас она не думала о том, что изменит мужу, просто вдруг поняла, что не может отдаться Васильеву.
— Не надо!
— Малыш, почему? Нам же с тобой так хорошо вместе…
Вдруг она почувствовала, что живот словно сжала раскаленная рука. Боль была такой сильной, что Алиса охнула и согнулась, но это продолжалась недолго, секунд тридцать.
— Подожди, Виталий! Подожди! — Она прислушалась к себе. — Кажется, началось.
— Что началось? — глупо переспросил он.
