В конце концов, — Лариса Петровна вдруг хитро улыбнулась, — получить новые сведения и приобрести навыки всегда полезно, кто бы и с какой целью их вам ни преподносил.
Она встала, опираясь ладонями о дубовую столешницу. Илья тоже поднялся.
— Надеюсь, мы с вами поняли друг друга?
Илья Алексеевич любил тещу и искренне переживал, когда она умерла. Он очень уважал эту сдержанную, холодноватую и ответственную женщину и со временем полюбил беседы, которые она вела, чтобы сделать из него настоящего джентльмена. Она, кажется, тоже относилась к нему хорошо.
Единственный разговор Ларисы Петровны с дочерью на повышенных тонах случился из-за него. Теща сказала: «Да как ты не понимаешь, Илья же на землю готов лечь, чтобы вам с Алисой мягко ходить было!»
Многие считали, что Тамара очень похожа на мать. Первые годы брака Илья Алексеевич тоже так думал, но потом понял, что сравнивать их — все равно что сравнивать человека с его тенью. Аристократическое достоинство Ларисы Петровны переродилось у жены в высокомерие, активная жизненная позиция — в деспотизм, а принципиальность — в самодурство.
И если теща видела в нем хорошего, положительного молодого человека, чьи манеры просто требуют некоторой шлифовки, то у жены это покровительственное, чуть снисходительное отношение трансформировалось почему-то в представление о собственном муже как о недотепе и дурачке.
— Все, я закончил, — прервал его воспоминания Колдунов.
С тихим хлопком выключился проектор, изображение на экране погасло, а Илья Алексеевич тяжело вздохнул.
Сейчас Колдунов соберется и уйдет, оставив его наедине со своим горем. Как тяжело переживать все одному, зная, что от самого близкого человека на свете, от жены, ты никогда не дождешься помощи и утешения! Идти к дочери и плакать вместе с ней? Сейчас, когда он не может предложить ей сколько-нибудь приемлемый выход из ситуации, от его сочувствия ей будет только хуже."
"— Ян, что ты нам все-таки посоветуешь? — робко заговорил он.
— Господь с тобой, как я могу советовать сейчас? Помочь помогу, что бы вы ни выбрали, но не проси у меня, чтобы я решил судьбу твоей дочери.
— И все-таки, Ян! Как бы ты поступил на моем месте?
— Прежде всего я приложил бы все усилия, чтобы не оказаться на твоем месте! — Колдунов суеверно поплевал через плечо и постучал согнутым пальцем по краю парты. — Ох, прости, пожалуйста, — спохватился он. — Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, что думаю на самом деле? Даже если тебе будет обидно это слушать?
— Разумеется.
— Изволь.
