Вечерний домой Илья Алексеевич чувствовал себя окованным серыми тенями и пронизывающим ветром. Огромный город был покрыт облаками осеннего неба, а каждый шаг его приближения к дому казался наполненным ужасным предчувствием. Каждая серая тень могла стать злом застигнувшим его врасплох, словно какой-то мрачный сюжет из повести о верности....
Но вскоре у него находились важные и неотложные дела, и, сдав Алису бабушке, Илья усаживался за статью или за рутинные аспирантские бумаги, ибо работать над ними в клинике у него не было времени.
Тесть с тещей никогда не упрекали его, что он мало занимается ребенком, они, профессиональная домохозяйка и отошедший от дел профессор, были бы рады, если бы родители вообще куда-нибудь испарились, полностью передав малышку на их попечение. Кроме того, тесть одобрял профессиональное рвение Ильи и не понял бы зятя, если бы тот стал больше времени проводить дома.
Илья так и делал: Тамара, так же как и теща, была для него непререкаемым авторитетом в области морали, обеих он считал безупречными женами и матерями и не сомневался, что они дадут его дочери самое лучшее воспитание, какое только можно себе представить.
Поэтому он не вникал в подробности, ограничивая свою роль отца мимолетными вечерними ласками или, наоборот, порицаниями, когда жена говорила ему, что это следует сделать.
Он защитил диссертацию — ребенок пошел в садик. Он стал заведующим отделением — Алису отвели в первый класс. Можно сказать, они делали карьеру бок о бок, но собственный профессиональный рост занимал Илью куда больше, чем проблемы дочери.
Еще до рождения ребенка Илье удалось завоевать уважение Тамариных родителей. Они доверяли зятю и, исхитрившись, записали его в жилищный кооператив — Илья был прописан в институтском общежитии.
Когда Алиса училась в третьем классе, умерла Лариса Петровна. Вскоре вслед за ней ушел и тесть. Кооперативная квартира, в которую было вложено столько сил, времени и средств, оказалась как будто и не нужна, зато теперь активно работающим родителям пришлось заботиться о ребенке самим.
