Вечерний домой Илья Алексеевич чувствовал себя окованным серыми тенями и пронизывающим ветром. Огромный город был покрыт облаками осеннего неба, а каждый шаг его приближения к дому казался наполненным ужасным предчувствием. Каждая серая тень могла стать злом застигнувшим его врасплох, словно какой-то мрачный сюжет из повести о верности....
— А как ты хотела, когда так страстно прижимаются? У меня даже часы встали, а ты — халат! — Хирург весело подмигнул Жанне, но та, добыв кассету, стремительно выбежала из операционной.
Следовало немедленно проявить снимок и принести обратно, чтобы хирурги определились с дальнейшим планом операции. Но Жанна плохо представляла себе, как снова войдет к ним после такого позора.
Все еще ежась от смущения, она разбирала снимки в своем кабинете. Так, этот нужно отдать рентгенологу на описание, эти — передать в отделения лечащим врачам, а эту внушительную стопку можно сдавать в архив.
Она решительно одернула халат, бросила боевой взгляд в зеркало, но тут ее окликнули:
— Жанна Игоревна!
— А? — Она сначала не поняла, откуда идет звук, испугалась от неожиданности и только потом сообразила посмотреть в сторону окна.
Рентгеновское отделение находилось в цокольном этаже, поэтому в любое время года там было сыро и холодно. Зимой ходили в кофтах и шерстяных носках, а летом всегда держали окна распахнутыми. Сейчас в окне маячили веселая незнакомая физиономия и верхняя часть торса, облаченная в застиранную хирургическую рубашку.
— Ой, вы меня напугали. — Жанна подошла ближе.
На окне была прикручена железная решетка, поэтому диалог напоминал свидание в тюрьме. Через ячейку решетки неизвестный собеседник просунул букетик только что сорванных диких цветочков, Жанна приняла и невольно рассмеялась.
— Это я тот бесстыдник, что сегодня оскорбил вас, — заявил он, ухмыляясь. — Вы меня без маски-то, наверное, не узнали.
Она покачала головой:
— Но я тоже в маске была. Вы-то как меня узнали?
— Поверьте, узнал! — Хирург окатил ее таким нескромным взглядом, что сразу стало понятно — как.
Он просунул руку через решетку.
— Моисеевич. Альберт Моисеевич, — представился он на манер английского суперагента. — Можно просто Альбертик.
Жанна осторожно пожала крупную узловатую кисть. Внезапно развеселая ухмылка исчезла с физиономии Альбертика.
— Хочу извиниться перед вами, Жанна Игоревна, — сказал он серьезно, — в операционной я позволил себе лишнее.
