Вечерний домой Илья Алексеевич чувствовал себя окованным серыми тенями и пронизывающим ветром. Огромный город был покрыт облаками осеннего неба, а каждый шаг его приближения к дому казался наполненным ужасным предчувствием. Каждая серая тень могла стать злом застигнувшим его врасплох, словно какой-то мрачный сюжет из повести о верности....
— Закурите скорее, — потребовала Жанна, — а то налетят комары.
Альберт Моисеевич послушно выудил сигареты из кармана.
— Повезло мне все-таки, — сказал он, мечтательно выдыхая дым, — неделю работаю и уже попал на свидание с самой красивой девушкой учреждения. А то и всего города.
— Ну уж вы скажете, — смутилась Жанна. — Не нужно комплиментов, лучше расскажите, как вы к нам попали.
— С удовольствием.
Альберт отвинтил крышечку у своей бутылки и подал ей. Не чинясь, Жанна сделала глоточек. Все это: и черепаха, и мороженое, и уютный вечер, и даже ликер «из горла» — словно возвращало Жанну в юность, не в ту трудную, жестокую юность, которая у нее была, а в ту, которая могла бы быть.
Он рассказал, что после института распределился в Архангельскую область, отработал там хирургом пять лет и теперь направлен сюда в ординатуру. Жена, не выдержав деревенского быта и тотального безденежья, больше года назад забрала ребенка и уехала к родителям.
— Таким образом, я сейчас свободен, — пояснил Альберт Моисеевич и отпил немножечко.
Жанна пожала плечами, давая понять, что семейный статус доктора ее абсолютно не волнует.
— Честно говоря, я уже скучаю по своей больничке, — признался он, — там я был один хирург на район, царь и бог, а здесь… Мальчик на побегушках какой-то. Ту операцию, на которой мы с вами познакомились, мне еле-еле дали сделать, и то потому что заведующий внезапно заболел. Там я привык, что только я решаю, что делать с больным, и никто мне не поможет, даже если я очень захочу, а тут нужно сначала сто раз все обсудить, пяти профессорам пациента показать, а потом они еще сто лет будут думать, достоин я самостоятельно оперировать или нет.
— Правда?
— Правда-правда. Вы не думайте, что я такой наглый, — прежде чем делать выводы, я протоколы операций посмотрел, расспросил всех.
Жанна кивнула.
— Но вы же такой молодой, как вы так быстро всему научились?
— Жизнь научила. Когда приехал, конечно, ни черта не соображал. Боялся всего. А больные косяком идут, им, как вы понимаете, наплевать, что доктор три дня назад институт закончил. Причем не аппендициты, а такое все, знаете, гомерическое. Раз — ущемленная грыжа с некрозом кишки, два — опухолевый непроход, три — язва желудка с кровотечением.
