Вечерний домой Илья Алексеевич чувствовал себя окованным серыми тенями и пронизывающим ветром. Огромный город был покрыт облаками осеннего неба, а каждый шаг его приближения к дому казался наполненным ужасным предчувствием. Каждая серая тень могла стать злом застигнувшим его врасплох, словно какой-то мрачный сюжет из повести о верности....
Где лечились-то? Кто гипс накладывал?
Получив ответ, он по-хозяйски взял телефон со стола секретарши.
— Травматология? Андрей Максимовича позовите. Андрей Максимович? Вы занимались рукой нашей дорогой Валентины Михайловны? Как там у нее? Без смещения? Точно? Смотрите у меня! Вы, надеюсь, понимаете, что это не просто рука? То рука, которая без устали перебирает истории и исправляет ваше разгильдяйство! Так что я беру это дело под личный контроль, будете мне докладывать. Кальций, мумие назначили? Хорошо.
Илья Алексеевич нежно посмотрел на Колдунова. Какое счастье, что наконец-то появился настоящий начмед и отвлек на себя внимание Валентины Михайловны. Интересно, как он будет справляться с ее бурным натиском? Главврач устроился на диване возле окна, закурил и с некоторым злорадством принялся наблюдать за сражением умов.
Колдунов снисходительно полистал документы.
— Вы видите, как небрежно оформляются истории?
— Вижу. И что?
— Как это — что? Нужно с этим бороться! Методы убеждения, уговоры не действуют, нужно применять серьезные наказания. Для начала предлагаю ставить на вид!
— Ага, ладненько. Где им встать?
— Что?
— Где им стоять на виду, я имею в виду! Простите за каламбур. В холле или у нас в приемной?
— Да что вы такое говорите?
— А что?
Илья Алексеевич поразился колдуновскому спокойствию.
— Некачественной писаниной грешит кто-то один или все? — строго спросил Ян Александрович.
— Все абсолютно!
— Значит, мы имеем дело не с прискорбным эпизодом, а с общественной тенденцией, верно?
Валентина Михайловна радостно закивала, а Колдунов занялся кофе.
— Поэтому я и призываю вас бороться! — пылко заявила Валентина Михайловна, когда аппарат замолчал и стал выплевывать кофе по чашкам. — Именно потому, что это тенденция!
— Ага, — буркнул Илья Алексеевич, забирая чашку, — мы боремся.
