В гостиной был приглушен свет, в камине тлели угли, фоном играла музыка, на стеклянном журнальном столике стояли два бокала, салат из овощей и стейки, украшенные лимоном и зеленью.
— Садись, поужинаем, — бросил Янис, проходя мимо меня с солонками.
Я присела на огромный диван из светлой кожи.
— Мне нельзя алкоголь.
— Я знаю. Поэтому тебе налил «безалкогольное». Это сок. — И его милая улыбка с чудесными ямочками украсила и без того чудесный вечер.
— За нас! — чокнулась я.
Я словно немного опьянела от романтической обстановки, от его голоса, ласкающего слух, от тепла, исходящего от его тела, от места, где заканчивался вырез его футболки, от его шеи… рук и татуировок… Я с ума сходила. Сгорала от желания взять всё это себе и не отдавать больше никому, никому…
Я постоянно что-то говорила: то какой чудесный у него дом, то какая милая собака, спящая на белом коврике у камина, то еще что-то.
Он изучал мои движения, улыбку, смущенный смех. Потом взял бокал из моих рук и поставил его на стол. Нежно убрал мокрые волосы за плечо и медленно повел пальцем по шее, декольте, убирая капли, стекающие с волос.
Я впервые почувствовала странное и очень приятное волнение внизу живота. Это возбуждение? Так оно проявляется? С Гришей таких ярких ощущений не было…
— Прости… — шепнул он, глядя на меня как-то странно, печально, что ли. Он винил себя в том, что в прошлый раз выпроводил меня из дома, или в чем-то другом?..
Его дыхание участилось. Мое тоже. Он наклонился и прислонился лбом к моему лбу. Мое сердце тревожно забилось, к щекам прильнула кровь. Я закрыла глаза и через секунду почувствовала вкус его мягких губ со вкусом вина и запахом винограда. Он целовал меня нежно, медленно. Его рука скользнула под волосы и переместилась к шее, затем медленно спустилась к ремешку халата. Я чувствовала его прерывистое дыхание и дикое желание сблизиться каждой клеточкой, каждым миллиметром тела. Шелк скользнул с плеч, и его губы покрыли их нежными поцелуями, затем коснулись груди. Я опустила голову на мягкий подлокотник, доверившись ему и полностью отдавшись чувствам.
Обессиленные, удовлетворенные и счастливые, мы лежали в его кровати смотрели в панорамное окно, за которым открывался потрясающий вид на хвойный лес, на сосны и елки, усыпанные, казалось, голубым снегом.
— Это хорошо, что ты ничего не помнишь, — вздохнул Янис и крепче сжал мою ладонь.
