В кресле она глядела на потолок, зажгшись люстры с призрачными бликами в освещенном ночной тьмой помещении. Хотелось бы взамен ясного неба и солнца, скрывавшихся за густыми облаками, но дождливая погода лишь усугубляла ситуацию. Каждое мгновение казалось бесконечностью, словно зацикленная безысходность....
Похоже, «Ключ к нашей тайне» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Самая опытная из наших сотрудниц предпочитала писать от руки.
Ну и, словно вишенка на торте, рядом с руинами стеллажа сидел на коленях Селиванов. Левой рукой он придерживал правую кисть, лицо его было перекошено от боли.
– А я говорила, – хмыкнула я, и все разом повернулись в мою сторону. – Давно пора было помочь женщине, стеллаж починить.
– Татьяна плохого не посоветует, – согласилась Тамара.
– В травму? – спросила я, приближаясь к Антону.
– Найди холодненькое что-нибудь, будь человеком, – взмолился он, неуклюже поднимаясь на ноги.
– В холодильнике водка есть, – быстро отозвалась Тамара Васильевна и побежала в сторону кухни.
– Наивная, – ухмыльнулась я. – Водка в холодильнике на общей кухне вряд ли пережила ночь.
Я оказалась права. Тамара Васильевна вскоре вернулась. В руках она держала брикет пломбира, покрытый таким слоем инея, что я невольно задалась вопросом, сколько он пролежал в морозилке, не знающей, кажется, никакой другой еды, кроме пельменей.
– Выпили, ироды, – возмутилась она. – Ничего нельзя оставить без присмотра.
– Мороженое можно, – возразила я.
– Кому оно нужно, это мороженое, – проворчал Селиванов, забирая пломбир из рук коллеги.
Геннадий Михайлович обреченно махнул рукой и удалился. Я перевела взгляд с Антона на хаос на полу. Он посмотрел туда же, нагнулся и собирался было приподнять стеллаж, схватившись за его верхушку.
– Иди уже, – погнала его хозяйка кабинета. – Сейчас найду кого-нибудь… здорового. Посмотрим, что с этим делать.
Селиванов удалился, а Тамара Васильевна принялась с тоской разглядывать стену, к которой еще недавно крепился стеллаж.
– Да уж, – с тоской произнесла она. – Похоже, самый рукастый остался без руки. Пойду клич брошу. Глядишь, поможет кто старой больной женщине в этом царстве лени и праздности.
Она удалилась, а я, поняв намек, молча опустилась на колени и принялась собирать папки, разлетевшиеся по всему кабинету. Я формировала стопки штук по двадцать и относила их на подоконник.
Из коридора до меня донеслись мужские шаги. Любопытно было, кого Тамара Васильевна смогла ангажировать. Однако вместо помощников на пороге возник Геннадий Михайлович.
– Селиванов где?
– У себя, наверное.
– Тут я, – донесся жалостливый бас. – Супруге звонил. Говорит, йодовую сеточку надо нарисовать.
