Автор
В удивительном приключении Людвига Бенка, две молодые души шепчутся о прошлом счастье. Как плавающая звезда в колодце, они стремятся к небесам, но лишь одна сможет улететь — и это делает другого еще более сердечным и глубоким. Благодаря беседам в тени избушки под слабым светом, читатели погружаются в теплую атмосферу душевных размышлений и остроты чувств....
Подойдя к памятнику Петру с другой стороны, он притаился в кустах, глядя на тоненькую фигурку в развевающемся на летнем ветру платье. Одна Анна стояла совсем недолго. Не прошло и двух минут, как она повернулась немного в сторону, лицо ее осветила улыбка, совсем другая, чем та, что предназначалась ему, Гураму, это он отметил с болезненной ревностью, и пошла кому-то навстречу, все ускоряя шаг, вот уже почти побежала, подпрыгнула и с размаху повисла на шее у подхватившего ее Адольфа Битнера.
– Ну почему ты всегда приходишь раньше меня? – услышал Гурам его голос.
– Адя, так это же не важно. Просто ты общественным транспортом добирался, а меня Гура привез, – ответила она.
То, что Гурам подвез ее к месту свидания, не вызвало у Адольфа ни малейшей ревности. Нежно поцеловав девушку, он поставил ее на землю, взял под руку, и они направились в сторону набережной, причем, как успел заметить сквозь поглотившую его мысли черноту Гурам, голова Анны доверчиво лежала на широком, хоть и довольно костлявом плече Адольфа.
Удивительный это был вечер. Много лет спустя Анна помнила его до мельчайшей детали. Это был последний вечер ее счастливой жизни. Ее безмятежной юности, назавтра перечеркнутой без малейшей надежды на будущее счастье. Нева ласкала гранит набережной, как будто бережно умывая непослушного чумазого ребенка. По каналам скользили кораблики, и они даже прокатились на одном из них, обдуваемые летним ветерком, жадно вдыхающие запах тины, пригибающие голову под многочисленными мостами.
– Загадала желание? – спросил у Анны Адольф, когда они проплывали под очередным мостиком, с которого махали им вслед прохожие.
– Да. Чтобы ты был мой, – тихо ответила она.
– А я и есть твой, – он взял ее за подбородок длинными, чуткими пальцами художника, повернул ее лицо и твердо посмотрел в глаза. – Я всегда буду твой. Как ты думаешь, твоя мама не будет против? Я ведь старше тебя больше чем на двадцать лет.
– Папа был старше мамы еще больше, – Анна пожала плечами. – А она его обожала и сейчас любит, хотя его уже три года как нет.
– У нас родится дочь, – звучит как музыка, – сказал он и поцеловал сначала Анины закрытые глаза, а потом сомкнутые губы. – Ты, как музыка, милая моя Аня. Легкая, воздушная, сплетенная из ветра и капель речной воды.
