Автор
В удивительном приключении Людвига Бенка, две молодые души шепчутся о прошлом счастье. Как плавающая звезда в колодце, они стремятся к небесам, но лишь одна сможет улететь — и это делает другого еще более сердечным и глубоким. Благодаря беседам в тени избушки под слабым светом, читатели погружаются в теплую атмосферу душевных размышлений и остроты чувств....
– Кольке моему в девятнадцатом году двадцать восемь годов было, когда его шашкой надвое разрубило. Жениться не успел, внуков мне не оставил. Так и коротала свой век, за чужими детишками поглядывая.
– Простите, – Василий откашлялся, – как мне к вам обращаться?
– Агриппина Васильевна, – и этому вопросу старуха совершенно не удивилась."
"– Агриппина Васильевна, скажите, вы знаете, что с Генрихом? И с Анной, – багровый румянец залил его щеки при упоминании этого имени.
– Не обрадую я тебя. Ты крепись, сынок, плохие вести я тебе принесу.
– В общем, в январе, как морозы настали, папаша Битнер с завода шел, да не дошел. От слабости в сугроб упал да и замерз в нем.
От известия, что Анна мертва, у Василия сжалось сердце. Ледяной ком угнездился где-то в районе желудка, и Вася равнодушно подумал, что, видимо, здесь в человеческом теле находится душа. Та самая душа, которую он ни разу не видел при полостных операциях или на вскрытиях.
– А Генрих? – спросил он оледенелыми губами. – Генрих, получается, не умер? Что же с ним стало?
– Так выселили их из Ленинграда. Как приспешников Гитлера выселили, – охотно пояснила Кощеиха, с жалостью глядя на него. – Сначала приказ НКВД вышел, в августе это было, еще до блокады, что всех немцев как потенциальных предателей вывезти за пределы города.
Потом зима голодная настала, не до немцев было. Все одинаково без разбору мерли, и немцы тоже. А уж в марте сорок второго, в аккурат назавтра после того, как Анна померла, новый указ вышел по этому, как его, – Кощеиха пожевала губами, – особому контингенту, вот. Ну и быстро-быстро погрузили их всех и увезли.
