В кабинете отдела украинистики нашей библиотеки собрались ветераны УПА и первые читатели: Константин Курилишин, Богдан Кирницкий, а также новые друзья — Юрий Лысенко, Мирослава Балицкая, Орест Друль, Станислав Варенко. Здесь началась работа над необычной историей о Марии и ее ключах к тайнам прошлого, заряжающей воображение ветерком настоящего....
Никакой нежной округленности, как в почерке Рины, никакой «печатности», как в почерке у самого Бисмарка, который со школьной скамьи предпочитал набирать текст на клавиатуре компьютера и с ручками не дружил. Некоторые буквы Георгия Польского просто выстреливали вверх или вниз и казались гибридом алфавита и клинописи. Но читать почерк старого археолога не составляло труда.
«Как там Мила? – спрашивал Польский в письме у Клейнода-отца. – Надеюсь, у вас получается проводить теплые деньки на даче!»
Олег усмехнулся.
«Тебе не надо встречаться с ИОВом! Это добром не кончится! Я его хорошо знаю! Помни, что ты мне обещал!» – это Олег прочитал уже в письме за октябрь 2009-го.
«Виталий, кажется, ты реагируешь неадекватно на мои вопросы! Пойми, я свои обязанности выполняю стопроцентно! И того же ожидаю от тебя!» – писал Польский в декабре 2009-го.
«Виталий, я не огорчен, я возмущен твоими требованиями! Я еще не сообщил нашим общим товарищам о твоем письме. Если я сообщу, они, я уверен, захотят к тебе наведаться! Им это сделать легче, чем мне! Я слишком далеко и ты прекрасно знаешь почему! Я даю тебе три недели на то, чтобы ты извинился и отказался от шантажа!»
– Ого! – Олег сделал паузу.
Бодрость мысли Бисмарка обгоняла бодрость тела. Но впереди Олега ожидало чтение еще не менее тридцати писем.
«Виталий, твои угрозы перечеркивают нашу прежнюю дружбу. Если ты откажешься от своих обязательств, если ты нарушишь клятву хранителя, тебя ждет незавидное будущее и вряд ли кто-то потом о тебе пожалеет! Я даже не могу быть уверенным в безопасности как твоей, так и членов твоей семьи!»
– Ничего себе обмен угрозами! – Олег в который раз оторвал взгляд от очередного письма из Греции.
Новая волна усталости, накрывшая вдруг Олега, заставила посмотреть на оставшиеся непрочитанными письма без особой решительности. Диван манил. Голод, несмотря на отсутствие ужина, не мучил.
