Роман разворачивается одновременно в трёх временных пластах: в эпоху Крестовых походов, накануне Второй мировой войны и в наши дни. Главная героиня — загадочная Дева — становится центром повествования, объединяющего средневековые хроники, трагическую историю Европы и современность. Судьба...
Двор выглядел неряшливо и жалко, как берег Шри Ланки после цунами в теленовостях. Слева лежала груда черных ящиков и деревяшек. Посреди двора – широкая лужа. В ней плавал мусор.
«Трубу что ли прорвало?» – подумал Бисмарк, но горький сырой запах уже осел на языке и подсказывал, что эта мысль не права.
Воздух двора, пропитанный оскоминой потушенного водой пожара, горчил уже не только на языке, но и в горле.
Дверь в подвал оказалась приоткрыта. Задерживая дыхание, чтобы не набрать полные легкие сжиженного почти до состояния тумана воздуха, Олег опустился по ступенькам и заглянул внутрь. Тут концентрация СО2 оказалась просто невыносимой, и он отпрянул от проема, одновременно ощущая, как его щек коснулось неприятное, влажное тепло.
Взгляд поднялся на окна первого этажа. На фасаде – никаких следов пожара. Более того, показалось, что в окне он увидел движение.
В угловом мини-маркете он осторожно поинтересовался у продавщицы о запахе пожара на улице.
– А! – отмахнулась она. – Ничего особенного! Бомжи костер в подвале развели, а там всякий мусор, дерево, кладовки! Хорошо, что перекрытия бетонные, иначе бы весь дом сгорел! Как на Игоревской!
– А бомжи? – Спросил Бисмарк.
– А что бомжи? – удивилась продавщица. – Убежали, наверное! Вам пельмени? Как обычно?
Олег вздрогнул, услышав о пельменях.
– Нет, спасибо!
Вышел на улицу. Задумался, вспоминая, сколько раз он тут покупал для Клейнода пельмени? И сколько раз надо было их купить, чтобы тебя запомнила продавщица?
Порыв прохладного ветра ударил в лицо. Запаха влажной гари тут не ощущалось.
– Может, все-таки попробовать спуститься и пройти по подвалу до тайного жилища старика? – Олег бросил взгляд на вывески у арки двадцать второго номера.
А из памяти донесся хруст костра, возле которого сидели два бомжа. В том же подвале и не так давно. Олег вспомнил, как, подсвечивая фонариком мобильного, шел по подвалу к кладовкам, переступая трубы и коммуникации.
– Да, там было до хрена мусора, – кивнул он. – И доски… И ящики…
Висевшая у синих дверей вывеска «Межигорская 24» переключила его внимание на себя.
Он зашел в парадное. Остановился перед первой ступенькой единственного лестничного пролета, отделявшего квартиру Клейнода от уровня улицы.
Глаза Бисмарка округлились, остановившись на железной, покрашенной в смоляной черный цвет двери. Прошлый раз вход закрывался хлипкой деревянной дверью с навесным замком. Условно закрывался.
