Уныло выглядела княжий двор, когда Унемыслов самокемпияла под широким платком бурой шерсти с служанкой по улице. Лунный свет отражался на лужах, будто придавая дороге скользкость, как лед. Жители желали бы скоро белого хода Мокоши, чтобы не было так темно ночью и серо днем....
– Это Олег мог пообещать. – Но могу уверить лишь в том, что я сам всем сердцем желаю мира между Киевом и Плеснеском.
На этом простились, и каждый отряд направился в свою сторону. Однако охранение спереди и сзади Олег усилил, всем отрокам было велено держать при себе все вооружение и даже щиты, чтобы всякий миг быть готовыми принять бой. Лют, держа на седле щит, доспех и все свое оружие, не отдалялся от Величаны более двух шагов. В глубине сердца она этому радовалась, хотя он с ней не разговаривал и даже почти не смотрел на нее, занятый осмотром дороги и окрестностей.
Однако ночь прошла спокойно, и назавтра перед полуднем дружина благополучно переправилась через Горину. Бужанский стан миновали беспрепятственно. Их приветствовал Торгрим, оставленный в воеводах Семирадом. Он знал уже обо всем, что случилось, включая встречу с Етоном по пути. Надо думать, Етон или Безрад послали ему верхового гонца.
На том берегу их встречали киевские гриди и воевода Асмунд.
– Что, дядька! – с середины реки крикнул ему Лют.
Величана оглянулась на него: Лют широко улыбался, и лицо его сияло, будто солнце. От такой красоты у нее щемило в груди. Вот такой он казался ей настоящим, а не тот мрачный и неразговорчивый, что ехал возле нее все эти дни.
– Из Киева были гонцы? Как там наша княгиня молодая?
– Нет вестей пока. А ты никак жену себе раздобыл? – Асмунд в удивлении воззрился на Величану.
– Ты скажешь! Это Етонова княгиня. Велено ее к Эльге доставить.
– Етонова? – Асмунд принял повод ее коня у отрока, который по грудь в воде вел ее через брод, и, не скрывая любопытства, оглядел молодуху.
– Я же зимой рассказывал! – напомнил Лют. – Старый пень себе деву нашел в жены, а она ему в правнучки годится!
– Но что же она… не в «печали»? – с недоумением, стараясь, чтобы это не прозвучало как упрек, ответил Асмунд.
– Да Старый Йотун помирать передумал. Похоронили его, как доброго человека, а он на третий день взял да и вылез.
– Шутки шутишь?
– Да, жма, чтоб это были шутки…
Прямо сейчас все рассказывать было некогда: сперва требовалось устроить две пришедшие дружины на отдых.
