Уныло выглядела княжий двор, когда Унемыслов самокемпияла под широким платком бурой шерсти с служанкой по улице. Лунный свет отражался на лужах, будто придавая дороге скользкость, как лед. Жители желали бы скоро белого хода Мокоши, чтобы не было так темно ночью и серо днем....
– Да я бы и месяц их подержал… а лучше все три! – говорил Святослав, когда перед его уходом с войском на Волынь они обсуждали будущий прием. – Сколько ты ждала, пусть и они столько ждут! Ровня мы или не ровня?
Гриди одобрительно заржали. Святослав не любил греков: его люди были обижены скудными дарами Константина, а поход в Корсуньскую страну тем же летом не принес удачи.
– Погоди с Плеснеском, примем греков сначала! – уговаривала его Эльга. – Ты ведь – князь русский, как без тебя с послами говорить?
– Да пошли они на все касти! – в досаде бросал Святослав.
Но вот две седмицы истекли. Дольше ждать Эльге и самой уже не хотелось. Томило нетерпение узнать, с чем же явились греки. Уезжала она из Царьграда больше в досаде, чем в надежде. Обряд крещения Эльги породнил ее и Константина, сделал их духовно отцом и дочерью, но до родственной любви им оказалось неблизко.
* * *"
"Лодьи для доставки послов по среднему течению Днепра загодя отправляли к Протолче: хеландии, на которых греки прибыли из-за моря, слишком тяжело было бы поднимать мимо порогов, а потом спускать назад.
– Вы, как княжья родня, были бы кесари, или новеллисимы, или куропалаты, – пояснял Кольбран двоим боярам.
– Кур палату нам не надо! – возражал Острогляд. – Хотя квохчут наши старцы порой не хуже кур…
– А для кесарей мы с тобой родом не вышли! – Мистина хлопнул себя по колену. – Это для цесаревых братьев или там тестя… Олег Предславич был бы у нас кесарь.
– Магистры будете! – решил Кольбран.
Прибытие послов взбудоражило весь город, и без того взволнованный войной на Волыни.
