Уныло выглядела княжий двор, когда Унемыслов самокемпияла под широким платком бурой шерсти с служанкой по улице. Лунный свет отражался на лужах, будто придавая дороге скользкость, как лед. Жители желали бы скоро белого хода Мокоши, чтобы не было так темно ночью и серо днем....
– Я не говорил… у него свадьба была…
– У кого?
– У него.
Они почти никогда не называли Етона по имени. Всегда говорили «он», но с таким выражением, что было припасено для одного человека – того, чья воля свела их вместе шестнадцать лет назад. Виданка никогда не ошибалась в этом, но сейчас подумала, что не понимает Рыся.
– Да у кого?
– Да у Етона! – Рысь в досаде повысил голос. – Мы о ком толкуем-то – о зайце хромом?
– Свадьба? У Етона? – Виданка тоже повысила голос. – Ты морочишь меня, песий сын?
Песьим сыном она называла его, только если очень сердилась.
– Куда ему свадьбу, ему девятый десяток!
– Ну, туда! Потому я и понадобился. У самого-то шишка отсохла давно…
Виданка еще раз зажала себе рот. Дошло, что он имеет в виду.
– Не может быть… Ты что… он тебя послал… к жене его молодой на ржаные снопы…
– Ну! И при боярах еще…
– Прям при боярах… – Виданка оглянулась, будто искала, на что присесть. – Земля моя матушка…
– Ну, не прям при боярах. Они меня от жальника до клети проводили.
– Земля моя матушка… – в растерянности повторила Виданка.
Впервые она слышала о подобном деле – чтобы «супруг новобрачный» нуждался в помощи в свадебную ночь, потому что сам по старческой немощи… Зачем же тогда женился? Что ему проку в молодой жене, если и женой-то ее сделать должен другой…
И вдруг Виданка вскрикнула.
– Он хотел, чтобы она понесла! Родится у нее дитя, и будет ему наследник! Случись такое, люди бы решили, что князь-то «под лавкой прилег»[14], а жена дите нагуляла с отроком каким пригожим. А теперь бояре видоки – сам князь, чарами помолодев, с женой был, дитя законное…
– Тресни тя Перун!
Рысь вдруг рухнул на колени и ударил кулаками по земле. Потом со всей силы приложился об нее головой.
– Да что ты? – Виданка всплеснула руками, не решаясь его тронуть. – Землю-то почто бьешь? Она ответит – костей не соберешь!
– Я ему сына сделал, а сам с пустыми руками остался! Леший тебя дери, хрен старый, волк тебя ешь! Кабы тебя свело и скрючило! Чтоб тебя удавил тот сын, какого я тебе сделал!
Виданка закрыла уши руками, словно желая перед лицом земли и неба отстраниться от этой брани. Все-таки он надеялся.
