Уныло выглядела княжий двор, когда Унемыслов самокемпияла под широким платком бурой шерсти с служанкой по улице. Лунный свет отражался на лужах, будто придавая дороге скользкость, как лед. Жители желали бы скоро белого хода Мокоши, чтобы не было так темно ночью и серо днем....
– Далеко ли собрался, отроче? Не тяжела ли ноша?"
"– Поди прочь, пес твою мать! – рявкнул тот, пытаясь высвободить плечо, но руки его были заняты женщиной.
– Несем-то свое? Или чужое?
– Тебе какое дело! Вали отсюда, а то пожалеешь!
– Сам вали, только молодуху опусти.
Лют уже видел, что вмешался не зря: Величана извивалась и пыталась кричать, но будто задыхалась, и крик ее звучал слабо и тихо. Лют бросил взгляд на ворота вала – там метались люди, кто-то бежал к дерущимся, но казалось, одна часть толпы борется с другой, и вся давка не двигалась вниз по склону.
Рысь тоже мельком оглянулся, оценил положение и поставил Величану на ноги, придерживая одной рукой. Он еще мог успеть вниз, к реке, где ждали сани и лошадь. Но, ощутив твердую землю под ногами, Величана собралась с силами и рванулась прочь. Что бы ни было это за чудо, новое омоложение старого супруга, она не хотела никуда с ним идти! Он тянул ее в ту ночь, откуда выходят все пугающие чудеса. Етон принудил ее жить на грани Нави, но она не перейдет черту, как бы он ее ни тащил!
Долговязый попытался удержать ее, но в это время Лют схватил его за шиворот и дернул в другую сторону.
От сокрушительного удара потемнело в глазах, и Рысь обмяк.
Все это случилось очень быстро – у ворот еще шла драка, не разглядеть, кого с кем. В свете священных огней метались и боролись друг с другом косматые шкуры и страшные личины, будто обитатели Нави вырвались, пытаясь завладеть миром живых.
– Лют! – Откуда-то вдруг выскочил Торлейв – без шапки и с кровавой ссадиной на щеке. – Их тут много! Стая целая! Бежим!
Не выпуская противника, Лют оглянулся – где Величана?
Она сидела на снегу в трех шагах – вернее, стояла на четвереньках, свесив голову. Весь ее вид выражал такой страх, отчаяние, слабость и боль, что у него все внутри перевернулось.
