Автор
В Алексе ощущалась некая смесь веселья и тревоги. Он вытащил из кармана сигареты, уже зная, что на этот раз он может не вернуться домой. Клоунада для разведчика — таков был его новый образ жизни, где каждое действие требовало осторожности и тонкого чувства реальности.
Невероятно, нечеловечески, почти смертельно. И потому, что сердце снова сладко сжалось, когда щеки коснулись теплые губы. И в животе что-то свернулось, потому что Аррой опять плюхнулся на кровать, но не в болезненно-вынужденной позе, а наоборот."
"— Надеюсь, ты понимаешь, что нарываешься? — отставив пустую чашку, Алекс встал и подошел к кровати. — Я весь день смотрел, как ты беспардонно целуешь и обнимаешь хуеву тучу народа, или ползаешь, просто неприлично виляя задом, — поставил колено на матрас.
— Вот веришь — я бы с удовольствием, — Пол положил руку ему на колено и легонько сжал. — Но ты же понимаешь, что об этом будет знать вся гостиница?..
— Да уж, задача не из легких, — Алекс положил руку ему на лодыжку. — И надо бы пожалеть тебя, уставшего, — медленно-медленно повел ладонь вверх. Погладил коленку, прошелся по бедру и тихонько коснулся пока еще расслабленного члена. — Но я буду сегодня кошмар каким жестоким, — и улегся сверху, накрывая губы Пола голодным, жадным поцелуем.
— Я так рад, что тебе понравилось сегодня, что готов терпеть даже пытки, — шепнул Пол, крепко его обнимая.
Несмотря на усталость, стаскивал он одежду с Алекса весьма бодро, вот только поменяться местами даже не попытался.
Наоборот, с готовностью развел в стороны ноги, подмахивал задом, нетерпеливо ерзал и приглушенно застонал, едва Алекс прикоснулся смазанными кремом пальцами к горячему, пульсирующему анусу.
— Черт, — выругался Алекс и поцеловал Пола.
Помогло не сильно. Как только Алекс начал протискиваться в разгоряченное тело, раздался новый стон, громкий и совершенно однозначный.
— Прости, — быстро прошептал Алекс и зажал Полу рот ладонью, — твою же… не могу больше, ты просто охуительный, — и, не отрывая руки, начал двигаться. Сильно, с оттяжкой, быстро.
Пол мотал головой, вцепился обеими руками в его запястье, пытаясь оторвать ладонь ото рта, и все равно стонал — теперь уже глухо, еле слышно, но зато вибрируя от этих задушенных стонов едва ли не всем телом.
— Пожалуй, я сейчас ненавижу тебя также сильно, как и люблю, — прохрипел Пол, с трудом отдышавшись.
А вот теперь невидимая ладонь зажала рот Алексу.
