Автор
В Алексе ощущалась некая смесь веселья и тревоги. Он вытащил из кармана сигареты, уже зная, что на этот раз он может не вернуться домой. Клоунада для разведчика — таков был его новый образ жизни, где каждое действие требовало осторожности и тонкого чувства реальности.
На задворках оглушенного, дезориентированного сознания слышались вскрики, что-то скрипело. Член в его заднице стал будто еще больше и тверже, и двигался все быстрее, а животу сделалось горячо. Но все это было лишь фоном к невероятно сильному, почти невозможному, сладкому, выматывающему, что сейчас крутило его, рвало на части, выжимало и стягивало. Только когда в пупок щекотно потекло мокрое, а в ставшей невероятно узкой заднице запульсировал, изливаясь, чужой член, Алекс понял, почему Аррой не рвался за оргазмом: он сам нагнал их, накрыл с головой и едва не утопил.
Понадобилось немало времени, чтобы хоть немного прийти в себя. Чувства возвращались медленно, неохотно. Оргазм словно не хотел отпускать его, все еще прогуливаясь по нервам длинными, тягучими волнами.
Первым проснулось желание покурить. Потом ощущение неприятной боли в слишком широко разведенных ногах. Потом — чего-то горячего, текущего по заду. И наконец — тяжести навалившегося на него тела и боль в растревоженном боку.
Почему-то он никак не ожидал, что едва он откроет глаза, Пол снова его поцелует.
Поначалу было лениво и раздражало. Перегруженные нервы не могли реагировать на почти неощутимые прикосновения. Но постепенно возбуждение спало, буря внутри утихла, и вернулись полутона и оттенки. И легкие касания мягких губ, вовсе ненастырный, ласковый язык, медленные, тягучие прикосновения начали отдаваться теплым, совершенно неведомым раньше удовольствием.
И прекращать не хотелось вовсе. Алекс осторожно выпрямил ноги и обнял Пола, целуя уже сам.
Отстранился Пол не скоро, а когда отстранился, вздохнул.
— Жаль, кровать такая узкая…
— Стандартная, — с трудом выдохнул Алекс. — В тумбочке полотенце.
Хотя какое полотенце, когда он от копчика до пупка уделан. Вот только тащиться в душ у Алекса сил не было никаких.
Пол дотянулся до тумбочки и с неохотой поднялся, садясь на колени.
— Я правильно понял, ты раньше предпочитал… командовать? — поинтересовался лукаво.
— Не предпочитал, а командовал, — Алексу захотелось отвернуться от слишком понимающего взгляда. — И до тебя никто ни разу не засомневался в этом моем праве.
Злился ли он? Ну если только на себя. Ведь сам же фактически спровоцировал Пола, и ничего не сделал, чтобы прекратить или изменить положение вещей.
