Автор
В Алексе ощущалась некая смесь веселья и тревоги. Он вытащил из кармана сигареты, уже зная, что на этот раз он может не вернуться домой. Клоунада для разведчика — таков был его новый образ жизни, где каждое действие требовало осторожности и тонкого чувства реальности.
— Потому что только ты у нас рыцарь без страха и упрека, — криво усмехнулся Алекс. — Лизучий, болтливый и с напрочь атрофированным инстинктом самосохранения, — выдохнул натужно, жмурясь от очередного прикосновения языка к шее, теперь уже с другой стороны. — Больше никому в голову не приходило… — гулко сглотнул.
— Лизучий, болтливый… — передразнил Пол. — Я, между прочим, кумир миллионов! — фыркнул насмешливо и наконец спустился вниз, обхватывая ладонью член. — Никакого уважения, — добавил с притворным вздохом. — Придется учить… — и облизал головку.
— А я страшный сон для нескольких тысяч здоровенных мужиков! — прохрипел Алекс. Прикосновение принесло долгожданное облегчение и в то же время еще сильнее закрутило жгучую спираль, что затягивалась вокруг живота. — Возьми уже, — попросил, толкаясь пахом. Аррой, сука, конечно же, отстранился, сжимая губы. Головка ткнулась в небритый подбородок, и щетина оцарапала нежную плоть. Алекс застонал в голос, зажмуриваясь.
— Запомни этот звук, — сказал тогда Пол.
"Звук, что вырвался из горла, едва не заставил Алекса зажмуриться от стыда: по-девчоночьи тонкий, плаксивый всхлип позорным клеймом лег на пылающие щеки. Но Пол отреагировал неожиданно. Он улыбнулся, в мутных глазах вспыхнуло пламя, а пальцы, обхватывающие член, ощутимо дрогнули.
Дальнейшее слилось для Алекса в круговерть криков, стонов, и сумасшедшего, вытягивающего жилы удовольствия. Пол больше не играл и не дразнил. В безумном, ужасающе, непозволительно медленном темпе сосал, облизывал, брал невозможно глубоко. Алекс лихорадочно гладил его по голове, по плечам, с готовностью отзывался на самую мимолетную ласку стоном или всхлипом, и вздрагивал всем телом, когда слышал глухой, тихий стон в ответ.
А потом наступило неизбежное.
И все-таки он не был готов к тому, что обрушится на него дальше. Алекса метало по кровати, скручивало, бросало в жар. От вскриков уже саднило горло, легкие жгло от недостатка воздуха, а сладкие, мучительно-приятные судороги все длились и длились.
