Автор
В Алексе ощущалась некая смесь веселья и тревоги. Он вытащил из кармана сигареты, уже зная, что на этот раз он может не вернуться домой. Клоунада для разведчика — таков был его новый образ жизни, где каждое действие требовало осторожности и тонкого чувства реальности.
Твою ж мать! Это было омерзительно и противоестественно! И это… это было охуительно, сладко, греховно, запретно, это сводило с ума и ставило все с ног на голову. Потому что невозможно нормально мыслить и пытаться анализировать происходящее, если вокруг языка вздрагивают мышцы, а Пол шумно дышит и без конца повторяет какую-то заковыристую конструкцию. И стонет. Чертовски, блядь, громко!
Алекс рыкнул, подхватил его под бедра, раскрывая еще сильнее, и принялся за дело основательно.
Очень скоро оказалось, что язык у человека непозволительно короткий. Ужасно хотелось трахнуть Пола вот так, не поднимая головы — буквально затрахать, зализать до смерти. Но пришлось пустить в ход пальцы, растягивая, вкручиваясь внутрь едва ли не всей ладонью. Язык же, оставшийся без дела, нашел пристанище на члене, с остервенением вылизывая головку.
И, черт возьми, таким возбуждающим! Под пальцами пульсировала отзывчивая плоть, в губы требовательно упирался горячий, гладкий член, а синие, невозможной глубины глаза смотрели с таким голодом. Пол застыл, будто закаменел, прислушиваясь к себе, ловя малейшие движения Алекса.
И он дал их ему. Снова глубоко сунул пальцы, нажимая, разминая, поглаживая, ртом насадился на член, впуская глубоко. И не отводил взгляда. В глазах Пола что-то вспыхнуло, будто взорвалось, опалило радужку, выплеснулось румянцем на щеки, вырвалось громким, надрывным стоном, бухнулось ниже, напрягая все мышцы, отдалось в ставшим еще тверже члене, запульсировало в заднице и бабахнуло по самому Алексу.
