Стал он всё своё время в богословских спорах со старцем проводить. Постепенно, не сразу, а через боренье духовное, большое смятенье принял Григорий веру истинную: сначала умом воспринял, а потом и всей душой истосковавшейся. Когда старец предложил ему креститься, с радостью, как благую весть воспринял он это предложение. После крещения получил новое имя – Алексий, и стал после этого у Анисима ближайшим помощником. Через три года Анисим помирать собрался: долго болел, высох весь, аки сухостой на морозе. Перед самой смертью призвал он Алексия и повелел после его смерти, по весне, перебираться общине в места новые, необжитые, наперсникам царским неведомые.
– Соблазна для души христианской здесь много, да и ищейки царские что-то часто крутиться возле общины стали, того и гляди, закуют в кандалы и отправят в Сибирь по этапу. – с трудом говорил, почти шептал старец. – Чую, крепок ты в вере нашей, потому тебя, Алексий пастырем духовным над братией нашей оставляю, тебе поручаю мою последнюю волю исполнить: идти вам по весне за Каменный пояс, в тайгу сибирскую. Идти будете долго, пока на все четыре стороны до ближайшего жилья не менее сотни вёрст будет. Там место сам выберешь, там с братией и осядешь на долгие годы. Трудна дорога будет, да ты трудностей не бойся, они как шальная вода по весне: сначала нахлынет, а потом и нет вовсе. Бойся, Алексий, смуты душевной, которая веру нашу замутить может. Береги веру-то, до самого смертного часа береги. Благословляю тебя! Ступай."
"Сказал так Анисим, и поутру отдал богу душу.
После похорон Анисима Алексий в его избу переселился, и палаты свои барские забросил. Всю зиму готовилась община к походу в места далёкие, неизвестные. Алексий денег не жалел: покупал и лошадей, и припасы, и семена, и скотину домашнюю, и одёжку тёплую. По весне продал он свою последнюю деревеньку и, помолившись, отправился с общиной в дорогу дальнюю.
Через два месяца перевалили они за Каменный пояс, а ещё через месяц набрели на речку Медведицу, где и осели с божьей помощью. Хорошо жили, дружно: храм поставили, избы сложили, землицу-матушку потом поливали, оттого она и родила знатно. Росла община, множилась, и было на душе у Алексия спокойно, до сегодняшнего вечера. Разбередил душу ему Травник, растревожил, нахлынули воспоминания о днях минувших. Думал, похоронил он прошлое, а что было, то быльём поросло. Однако прошлое к нему в гости само пришло, не забывает его, старого грешника, стоит у порога, словно старуха-процентщица, долги требует.
Понял Алексий, что не будет в его душе покоя, пока не увидит он странника, о котором Травник сказывал.
За невесёлыми думами не заметил Алексий, как ночь миновала, а на востоке заря проклюнулась, показался край солнышка.