В Клуб избранных входят только самые хитрые и наблюдательные, каждый день вынужден решать сложнейшие задачи, как в реальной жизни так и на поле боя. Атмосфера напоминает игру в шахматы с самыми умными противниками, где каждая мелочь имеет значение.
– Виталий Андреевич! – обратился Харьковский к Харченко и тем самым прервал затянувшуюся в беседе паузу, – Генеральная прокуратура, разумеется, взяла под свой контроль расследование обстоятельств трагической гибели президента Тарской республики, но и Вы, как представитель Президента, как опытнейший юрист, не должны самоустраняться. Не забывайте, Вам дано право курировать правоохранительные органы, так что держите руку на пульсе расследования. О результатах расследования докладывать мне лично каждую неделю.
Харченко шумно выдохнул, так что зашевелились лежавшие на столе бумаги и, проглотив стоявший в горле ком, быстро закивал головой.
– Кроме того, я хотел бы обратить Ваше внимание, Виталий Андреевич, на сложную политическую обстановку в республике. Скоро президентские выборы, и, как Вы понимаете, мне небезразлично, кто придёт к власти. Возможно, у Вас есть на примете достойный кандидат?
– Да, господин Президент! Есть! – Харченко проглотил накопившуюся от волнения слюну и добавил: – Воронцов Пётр Никодимович, опытный руководитель, рачительный хозяйственник, в прошлом заместитель министра по нефти, то есть по газу, вернее, по нефтегазу, – и окончательно запутавшись, умолк.
– Воронцов, Воронцов.… Это который Воронцов? Не тот ли, что в Думе, во фракции коммунистов?
– Он самый! – обрадовано закивал головой Харченко.
– Помилуйте, Виталий Андреевич! Зачем нам коммунист в президентском кресле? Через год вся республика будет «красной»! Вы этого хотите?
– Нет! Нет, господин президент! Воронцов не закоренелый коммунист.
«Порядочная сволочь! – подумал про себя Харьковский. Воронцова он знал, как облупленного. Это был типичный продукт советской номенклатуры. Вся хозяйственная деятельность Воронцова сводилась к своевременным докладам «наверх» и пустому прожектёрству. Краснобай и подхалим – он твёрдо усвоил «правила игры» и, не смотря на свою явную бесполезность, уверенно держался в «обойме» руководителей высшего звена.
– Ну, хорошо! – согласился Харьковский.
