В Клуб избранных входят только самые хитрые и наблюдательные, каждый день вынужден решать сложнейшие задачи, как в реальной жизни так и на поле боя. Атмосфера напоминает игру в шахматы с самыми умными противниками, где каждая мелочь имеет значение.
Протянув для рукопожатия две руки сразу, он сначала справился о здоровье достопочтенного отца Фархада, о здоровье самого Фархада, и лишь после этого обнял его.
– Это мой друг! Он тоже мечтает сражаться с «неверными», – представил его Фархад.
– Муса, – произнёс Матвей и ответил на рукопожатие.
– Узбек? – как бы невзначай спросил Хасан, внимательно вглядываясь в черты лица гостя.
– Узбек! – торопливо подтвердил Фархад. – Но с рождения живёт в Лондоне.
– Мой дом – ваш дом! – произнёс Хасан и приложил ладонь к сердцу.
– Разве ты ему не сказал, зачем мы здесь? – вполголоса спросил Матвей.
– Не успел, – слукавил Фархад.
Плов был необыкновенным: пахучим, рассыпчатым. Такого вкусного плова Матвей никогда не пробовал. Приборов к столу не подали, и Матвей, как и все присутствующие, ел плов руками, жадно захватывая щепотью горячие рисовые зёрна и истекающие горячим жиром ароматные куски баранины.
После плова подали чай в больших белых пиалах и засахаренные фрукты.
– Благодаря деньгам моего отца, Хасан смог купить провизию и боеприпасы. Теперь он может сунуть горячую головешку под хвост гяурам, – довольно произнёс Фархад, когда они пришли в отведённую им для ночлега комнату, пол и стены, которой были покрыты коврами.
– Фархад! – несмело начал Матвей. – Вся наша поездка была очень познавательной. Я тебе очень благодарен, но может, стоит этим и ограничиться, а не лезть к чёрту на рога, как говорят русские.
– Поздно, Муса! – усмехнулся юный авантюрист. Я убедил Хасана взять нас с собой. Надо сказать, что это было непросто. Хасан боится прогневать моего отца, но ещё больше боится, что я смогу убедить отца в бесполезности отряда «непримиримого» Хасана, красочно обрисовав, как он трусливо прячется в своём логове за женские спины.
– Надеюсь, про женские спины ты пошутил?
– Конечно, я ведь не сумасшедший, чтобы обвинять полевого командира в трусости, иначе наши головы уже украшали бы самый высокий дувал этого гостеприимного местечка.
– Может, ещё не поздно отказать?
– Поздно! Выступаем завтра, на рассвете.
Матвей видел, что Фархад напуган не меньше, чем он, но отказаться от задуманного не позволяла гордость.
Отряд собрался по-военному скоро и без лишней суеты.
