Автор
В мрачном подземном транспорте города майора Зубова клубничное пятно на парадной блузке становится последним штрихом в картине неудачного дня. Каждое движение кажется сложнее обычного, и она остро осознает, как легко может превратиться в нелепую историю, которую весь метрополитен будет судить....
Машка же рот на замке не держала, в красках мне поведала еще до рождения Соньки о его похождениях. И о том, что баб его она даже не считала. На двадцатой со счета сбилась. И это за полтора года нахождения в нашем городе!
Понятное дело, что действовала подруга из лучших побуждений, чтоб светлый образ первой несчастной любви поскорее разрушить, мне глаза раскрыть. И, наконец, заставить смотреть в сторону других мужиков.
Первые два пункта у нее «на ура» вышли. С третьим случилась заминка. Но это уже мои личные трабблы.
— Посмотреть хотел, как устроилась. Может, помочь в чем-то? Моя обязанность…
— Да? Интересно, всем так помогаете? А то вон, сосед с утра жаловался, что у него кран течет… Тоже поможете?
— Сосед — мужик, физик, с механикой и механизмами на «ты», — рычит Антон, — руки у него явно не из жопы. Если тебе жаловался, то, скорее всего, для поддержания разговора. И для иных… целей.
Меня не удивляет, что он знает все о моем соседе. В конце концов, проверка командированных, приезжих, временных и постоянных сотрудников центра реально входит в его обязанности…
— У меня нет никаких жалоб.
— Слушай, Клубничка, — Антон настолько неожиданно делает шаг ко мне и кладет руки на плечи, что я не успеваю отшатнуться. А теперь уже и не могу. Тяжелые, словно каменные, ладони прочно лежат на плечах, придавливают к полу. От них идет жар. Распространяется по коже, растекается по венам.
Да ты даже не представляешь, насколько!"
"Я стою, смотрю на него, не делая попыток вырваться. У Антона, как у настоящего хищника, реакция на побег однозначная. Еще сильнее сожмет, а то и подтащит ближе к себе, окуная в свой жар, в свой огонь с головой.
Тут-то мне конец и придет. Одно дело — на расстоянии колоть его усмешками и ехидными замечаниями, хамить и холодно смотреть, и совсем другое — когда он вот так, неосознанно подключает телесное. Тот уровень, на котором мы друг друга, кажется, до сих пор идеально чувствуем…
Я сдамся, позволю ему опять окунуть меня в тот сладкий, дурманный омут… Забудусь на время.
На время практики.
А потом я уеду обратно.
