Автор
В мрачном подземном транспорте города майора Зубова клубничное пятно на парадной блузке становится последним штрихом в картине неудачного дня. Каждое движение кажется сложнее обычного, и она остро осознает, как легко может превратиться в нелепую историю, которую весь метрополитен будет судить....
Собственность Центра…
Разворачиваюсь медленно, как … бревно. Дурацкий Буратино, у которого разом все его гребанные деревянные суставы крошатся, в труху превращаются.
Я ждал этого ответа.
Я высчитывал.
Верил.
Думал пол дня.
И все равно оказываюсь не готов.
Надо поднять глаза, на нее посмотреть. Зубов, ты же мужик. Ты людей убивал, ты не так давно звание получил… Ты спасал хренова посла… Ты до этого… Бляха, столько всего до этого было!!!
Почему ты не можешь поднять свои гребанные глаза и посмотреть на нее?
Я поднимаю.
И смотрю.
И сердце, до этого, кажется, готовое вылететь из груди, неожиданно замирает. Отчетливо так. Пару раз бьется, словно напоминая, что оно тоже живое, не деревянное… И все.
Клубничка смотрит так спокойно, даже без напряга, без претензии. И без слез. И голос у нее ровный.
— Соня — твоя дочь. Ты за этим сюда шел? Узнал? Теперь разворачивайся и иди дальше.
— Нет.
Голос у меня под стать состоянию. Деревянный.
А Клубничка не удивлена нисколько.
— Почему же? Что-то изменилось в вашей жизни?
— Почему ты… Почему… И как вообще…
Молодец, Зубов, пятерка тебе за умение вести переговоры! Гребанный дипломат!
— Как? — Она усмехается, — не знаю. Должно быть, с коленки доползло. Так бывает. А почему не сказала? Так я не в курсе была, куда сообщать. Вы, господин Решетов, тире Зубов, тире… Как вас там сейчас? Каменев? Так вот, вы, господин с многими фамилиями, не потрудились оставить адрес.
Она неожиданно теряет запал, безжизненным тоном выдыхает:
— Я в самом деле очень сильно устала. И не хочу сейчас… разговаривать.
— Хорошо, — мне трудно согласиться, очень трудно перестать быть деревянным големом, но я понимаю, что ей реально нужен отдых, — я за тобой утром заеду.
— Нет.
— Да.
— Нет."
"Голос у нее не Клубничкин. В нем нет нежности, мяукающих сладких нот… В нем — железо, сталь, неоднократно закаливаемая. Она может быть хрупкой, если неправильно обрабатывать. Или, наоборот… Сейчас, похоже, второй вариант.
Я тут ничего не добьюсь.
И надо отступить.
— Хорошо, Клубничка, поговорим позже.
— Не называйте меня так.
— Пока, Клубничка.
