Автор
В мрачном подземном транспорте города майора Зубова клубничное пятно на парадной блузке становится последним штрихом в картине неудачного дня. Каждое движение кажется сложнее обычного, и она остро осознает, как легко может превратиться в нелепую историю, которую весь метрополитен будет судить....
Он с видимой неохотой отрывается от меня, одновременно покидая мое тело, и это ощущается неприятной пустотой…
Я стыдливо свожу ноги, Зубов отворачивается, мгновенно приводит себя в порядок, уничтожает все следы нашего присутствия здесь. Деловито и споро.
Я за это время успеваю только юбку опустить и сползти вниз, придерживаясь за стол, потому что ноги ощутимо дрожат.
— Пошли, Клубничка, — командует он, превращаясь все в того же невозмутимого придурка, по лицу которого вообще невозможно понять, чем он сейчас занимался, — держись позади, в коридоре могут быть… Люди.
Я все еще нахожусь в легкой эйфории и подпитии, и только этим могу объяснить то, что меня его слова не пугают. А должны бы.
Но Зубов — опытный шпион.
Мы выходим, никем не замеченные, добираемся до кабинета отдела строения вещества, там я забираю вещи, и затем мы идем вниз. Спокойно и ровно, разговаривая, как коллеги, идущие с фуршета, а не как коллеги, только что хорошо потрахавшиеся.
По крайней мере, я изо всех сил на это надеюсь.
А то мне еще здесь работать.
Карьеру строить…
Зубов идет впереди, я следом, разглядывая его мощные плечи и думая, что уже одно то, что я опять начала думать о карьере, хороший знак.
Sclex_SplittingIntoSections_601186_12_begin
Sclex_SplittingIntoSections_459155_12_begin
Sclex_SplittingIntoSections_348277_12_begin"
"Sclex_SplittingIntoSections_309165_12_begin
Sclex_SplittingIntoSections_514151_12_begin
Sclex_SplittingIntoSections_134104_12_begin
Sclex_SplittingIntoSections_443373_12_begin
Потому что ощущать себя восемнадцатилетней, сошедшей с ума от любви, соплюшкой и быть ей, когда ты в реале — мама и преддипломница… Это так себе ощущение
Иногда можно, но на постоянку — Боже упаси.
Сегодня я этот гештальт закрою, наконец.
Чтоб больше к нему не возвращаться. Работа и…
— Как вы себя чувствуете, Катюша?
Голос Хохлова до невозможности приторный, настолько, что мне становится тошно во рту. Словно опять той дряни, что он мне намешал вчера, глотнула.
Мерзкий мужик, все же.
— Голова побаливает, — трагично округляю глазки, — я ведь совершенно не умею пить…
— Ну, чуть-чуть можно же… Просто, чтоб расслабиться. А то вы сильно зажаты, Катюша…
И после этих слов он становится за моей спиной и… Начинает массировать плечи! Клянусь, именно это и делает!
А я настолько от творящегося безобразия охреневаю, тут другого слова и отличница вроде меня не подберет, что сначала даже и не сопротивляюсь.
