У ворот меня ждал не офицер, а старик в поношенном кимоно — тот самый «садовник» из императорского дворца.
— Дзё-я, — пробормотал он, что-то вроде «добро пожаловать», но с оттенком «ну наконец-то».
Мы шли по аллее вековых кедров, где каждое дерево было посажено в память о павших воинах. В воздухе витал сладковатый запах гниющих лепестков — сакура уже отцвела, устилая землю розовым ковром.
Ямагата сидел на веранде главного храма, одетый не в мундир, а в простое коричневое кимоно. Перед ним дымился чайник, а на низком столике лежала… шахматная доска.
— Садитесь, — сказал он по-русски.
Я опустился на циновку, удивлённый его произношением — почти без акцента.
— На языке врага должен знать каждый полководец, — отрезал он, расставляя фигуры. — Играете?
Доска была необычной — вместо королей стояли миниатюрные фигурки: русский медведь и японский дракон.
Первый ход был за мной. Я передвинул пешку.
— Прямолинейно, — хмыкнул Ямагата. — Как и ваши условия.
Дождь начался снова — лёгкий, почти невесомый. Капли стекали по крыше, образуя завесу между нами и остальным миром.
— Почему я здесь? — спросил я после десятого хода, когда игра зашла в тупик.
Ямагата не ответил сразу. Вместо этого он достал из рукава фотографию: русские и японские офицеры вместе смеются где-то в Маньчжурии. 1904 год.
— Война — это болезнь, — сказал он. — Но после войны наступает мир. Иногда — на сто лет. Иногда — на десять.
Он поставил на доску новую фигуру — крошечного позолоченного орла. Мексика.
— Мексиканский предлагал мне союз против России в Мехико, — продолжал Ямагата. — Я отказался. Знаете почему?
Его рука резко смела с доски все фигуры, кроме дракона и медведя.
— Потому что тигры дерутся, а драконы… — он соединил две фигурки вместе, — меняют мир.
Старик-садовник внезапно появился из-за колонны с подносом. На нём лежала карта — неофициальная, нарисованная от руки. Полукольцо от Владивостока до Сингапура, охватывающее Азию.
— Наши условия, — Ямагата ткнул пальцем в Жёлтое море. — Совместная эскадра. — Палец переместился к Маниле. — Здесь мы бьём первыми.
Я изучал карту, отмечая детали:
Ни слова о Сахалине.
Ни слова о беспошлинной торговле.
Только война и добыча.
— А что получает Россия? — спросил я.
Ямагата улыбнулся — впервые искренне.
— Жизнь, — сказал он просто. — Ваши дивизии смогут уйти из Сибири в Европу. А наш флот… — его пальцы сомкнулись вокруг Сингапура, — наш флот сделает так, чтобы англичане никогда больше не посмели угрожать вашим берегам.