— Первый удар — по Сингапуру. Одновременно эскадра адмирала Того блокирует Гонконг.
На карте это выглядело просто — красные стрелы, вонзающиеся в британские владения. В реальности же — месяцы подготовки, тысячи тонн угля, одновременная работа сотен умов и тысячи потерянных жизней.
Я провёл пальцем вдоль побережья Индии:
— Здесь, — Ямагата наклонился, и его дыхание пахнуло чем-то горьким, как полынь, — ваша часть сделки.
Он выдвинул ящик стола и достал папку с грифом «Совершенно секретно». Внутри — фотографии, схемы, списки кораблей.
— Британцы держат в Бомбее три линкора. Если они успеют перебросить их на восток…
— Они не успеют, — я закрыл папку, чувствуя, как бумага шершавит под пальцами.
Ямагата замер, его глаза сузились до щелочек:
Я указал на крошечный островок в Индийском океане:
— Диего-Гарсия. Здесь их угольная станция. Без неё эскадра не пройдёт и половины пути.
В комнате повисла тишина. Даже часы на стене, обычно громко тикающие, будто затаились.
Ямагата медленно кивнул, его трость снова застучала по столу — теперь быстрее, нервнее.
— А если они пойдут другим путём?
— Тогда, — я откинулся на спинку кресла, — вам придётся сжечь их в море.
За окном внезапно загремел гром — над Токио собиралась гроза. Первые капли дождя забарабанили по стеклу, словно спеша предупредить о чём-то.
Ямагата подошёл к окну, его силуэт на фоне вспышек молний казался почти нереальным:
— Через неделю вы отплываёте, — сказал он, не оборачиваясь. — Ваши люди готовы?
Я посмотрел на карту, где наш маршрут был обозначен синей пунктирной линией — через Индийский океан, мимо мыса Доброй Надежды, домой.
— Они всегда готовы.
— Тогда пусть в море вам сопутствует удача.
Мы были готовы к отплытию, и делегация направлялась в сторону порта, где нас уже ожидал корабль. К тому моменту мне настолько сильно хотелось вернуться домой, что я просто отправился в свой кубрик, надеясь как можно быстрее оказаться там — слишком сильно меня пожирала усталость. Тем более что мне наконец можно было расслабиться, так как дальше моего повсеместного участия не требовалось — на море я уже ничего не решал.
Из собственной каюты я выбрался, когда корабль начал движение. Рука рефлекторно потянулась к кисету с необычными папиросами — подарок одного из молодых офицеров, которому понравился опыт наших штурмовых рот. Это был не табак, а сбор каких-то медицинских трав, известных только местным травникам.
