— Значит, двинемся по гати. Разведчики смогли найти старую дорогу. Разрушена, но всё ещё проходима.
Чех кивнул, шевельнув седыми усами:
— Дальше будет тишина. Ни криков, ни выстрелов. Орудовать будем лишь ножами и штыками. Перехватим пулемётные гнёзда на той стороне, но делать всё нужно бесшумно. Если тревогу поднимут, то люди туда мгновенно сбегутся. Нам это не нужно, так что если стрельбу начнут, то рвём когти.
Офицеры переглянулись. Предложенный мною план практически не подходил под понятие плана, больше схожий с глупой авантюрой с высочайшей группой риска. Если австрияки обнаружат их до того, как легионеры доберутся до пулемётных гнёзд, то весь отряд мгновенно положат.
— Выбор имеется? — спросил словак.
— Нет, но город нужно обязательно взять. Если мы нашли тот проход, то его обнаружат сами австрияки.
— Значит, будем действовать. Штыками и кинжалами…
Старшие офицеры разошлись. Многие из них пошли писать письма. Эти письма, скорее всего, никогда не дойдут до адресатов. Но солдаты писали их всё равно — словно пытались зацепиться за что-то настоящее, старое, родное, перед тем как шагнуть в кровавый хаос.
Ко мне подошёл Ярослав, тот самый чех, что в первом бою дрожал над раненым венгром. Теперь его лицо было каменным.
— Ваше сиятельство… Если не вернусь — передайте это.
Он протянул конверт. На нём было написано что-то по-чешски.
Я сунул конверт во внутренний карман шинели:
Он кивнул и ушёл, не сказав больше ни слова.
Время тянулось мучительно медленно. Туман сгущался, превращаясь в холодную пелену. Ветер шевелил листья на деревьях, и этот шорох казался зловещим.
Наконец прозвучала команда. Легионеры выстроились в колонны. Никто не говорил. Даже шаги были бесшумными — они шли на войну, которой не должно было быть. На войну против своих.
— Пошли. У нас всего десять минут.
Через три минуты я стоял на краю болота, чувствуя, как холодная вода просачивается через голенища сапог, и смотрел, как тени легионеров растворяются в тумане.
Легионеры двигались как тени. Ни звона металлического снаряжения, ни случайного кашля — только лишь редкие и резкие жесты в темноте. Словаки шли первыми — они лучше других знали эти места, помнили расположения постов и патрулей по рассказам пленных. За ними следовали чехи и венгры.
Первая из жертв даже не успела понять, что происходит.