Вероятно, наследница рода Тобольских изучала его с раннего детства одновременно с родной речью. Жаль, но на письменные навыки бессознательной памяти не хватило. Тут либо рефлексы, либо разум. Оценки по русскому языку прыгали из крайности в крайность: устные ответы «отлично», письменные «неуд». Причём, занижали несправедливо — исключительно за орфографию! Да-да, те самые ять и ер, будь они неладны.
— В чём дело, Василиса? — допытывалась декан Рязань-Тульская после очередной лекции. Она преподавала нашему курсу титульный предмет «Управление логистическими процессами». — Все твои работы поразительно безграмотны, их невозможно читать.
В качестве доказательства она вывела на экран электронной доски моё последнее эссе на тему нормирования расхода материальных ресурсов.
— Только посмотрите, какое пренебрежение к родному языку! Бессмысленное и беспощадное. Ты делаешь это назло?
— Никак нет, ваше высокородие. Не назло, а непреднамеренно, — я ответила заранее приготовленной речью, однажды этот вопрос должен был всплыть. — Кровавый ритуал негативным образом повлиял на часть моих познавательных способностей. Как уверяют доктора, эффект временный, скоро всё наладится.
Услышав о ритуале, декан недовольно поджала губы.
— Хорошо, пусть так. Однако, этот «эффект» ни в коем случае не станет основанием для снисхождения к тебе. Даже временного. За ошибки нужно платить сполна, в том числе после раскаяния.
— Так точно, ваше высокородие.
— В остальном же, — признала Рязань-Тульская, — твои успехи в учёбе достойны похвалы. Я удивлена! А ведь поначалу серьёзно опасалась, что ты станешь саботировать факультет. Обнуление определённо пошло тебе на пользу, Василиса. На этом пока всё, можешь идти.
Я не двинулась с места.
— Разрешите сперва обратиться с деликатной просьбой? Месяц назад ректор при всём институте обещал в кратчайшие сроки провести расследование ритуала, и теперь я бы хотела взглянуть на материалы дела.
— С какой целью, Тобольская?
— Согласно Уголовно-процессуальному кодексу Российского Княжества, обвиняемый — то есть, я — имеет право ознакомиться с материалами своего дела, а также со всеми вещественными доказательствами и приложениями к протоколам следственных действий.
Взгляд декана заострился, голос заледенел:
— С какой целью? — строго повторила она.
— Это моё дело, ваше высокородие. Я имею такое право и желаю им воспользоваться.