В книге собраны 100 великих мифов и легенд народов мира, включая шумеро-аккадскую мифологию и сказания древней Руси. Рассматривается происхождение этих повествований, их развитие и влияние на культуру. Изучаются вечные сюжеты, отражающие мировоззрение человечества.
Раздел Chitat.online для книги «100 Великих мифов и легенд» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В книге собраны 100 великих мифов и легенд народов мира, включая шумеро-аккадскую мифологию и сказания древней Руси. Рассматривается происхождение этих повествований, их развитие и влияние на культуру. Изучаются вечные сюжеты, отражающие мировоззрение человечества.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Татьяна Владимировна Муравьева Легкое чтение Любовные романы подборки серии
В книге собраны 100 великих мифов и легенд народов мира, включая шумеро-аккадскую мифологию и сказания древней Руси. Рассматривается происхождение этих повествований, их развитие и влияние на культуру. Изучаются вечные сюжеты, отражающие мировоззрение человечества.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Раскинулся двор на семь верст, палаты у меня из белого дуба, крыша крыта седыми бобрами, потолок-из черных соболей, пол — чистого серебра, засовы у дверей позолочены!» Разгневался князь Владимир на похвальбу Ставра Годиновича, приказал заковать Ставра во тяжкие оковы, посадить его в глубокий погреб.
А была у Ставра молодая жена Василиса Микулишна. Дошла до нее в Новгород нерадостная весть, что сидит Ставр-боярин в глубоком погребе. Погоревала Василиса, а потом решила ехать в Киев вызволять Ставра Годиновича.
Обрезала она свои длинные косы, нарядилась в мужское платье, обула сапожки зеленого сафьяна, назвалась Василием Микуличем, села на коня и поехала в Киев.
По пути встретила Василиса княжьих гонцов. Послал их князь в Новгород запечатать двор Ставра, а жену его в Киев привезти.
Спрашивают княжьи гонцы Василису: «Ай же ты, удалой добрый молодец! Куда ты едешь, куда тебя Бог несет?» Отвечает Василиса: «Еду я из дальней земли, из Золотой Орды, от грозного царя Етмануйла Етмайнуловича, еду ко городу ко Киеву, ко великому князю Владимиру, брать с него дани-невыплаты, ни много ни мало — за двенадцать лет».
Поверили княжьи гонцы Василисе, повернули коней и поспешили в Киев — предупредить князя Владимира, что едет из Золотой Орды грозный посол Василий Микулич.
Испугался, заметался князь Владимир. Велел улицы в городе мести, сам вместе с княгинею вышел к воротам встречать грозного посла.
Вот прибыл посол. Проводили его в княжью палату, усаживали за дубовый стол, угощали яствами сахарными, подносили питьеца медвяные. Ест посол, пьет, на князя с княгиней грозно поглядывает.
Да княгиня была приметчива. Молвила она князю тихохонько: «Не бойся, князь, не печалуйся. Не грозный это посол, а женщина. Она по двору идет, будто уточка плывет, частенько ступает. На лавку садится — коленца жмет. Ручки у нее беленькие, пальчики тоненькие, а на пальчиках — следы от золотых перстней».
Не поверил ей князь, но все же засомневался.
Наелся посол, напился, встал из-за стола.
Предложил Владимир послу позабавиться — побороться на княжьем дворе с семью богатырями. Асам думает: «Если и впрямь не посол он это, а женщина, то не станет он бороться».
Но посол не попятился — вышел бороться с богатырями. Одному руку выдернул, другому ногу выломал, третьего хватил поперек хребта, да ударил оземь посреди двора.
Как увидел это князь Владимир, плюнул да и пошел прочь. Стал он бранить княгиню: «Глупая ты, княгиня, неразумная! У тебя волос долог, а ум короток. Этакого богатыря принять за женщину!» А княгиня знай свое твердит: «Не посол это, а женщина!» Решил князь испытать посла еще раз. Говорит ему: «А не хочешь ли ты пострелять из тугого лука?» Вышли на двор двенадцать княжьих стрелков, стали стрелять по сырому дубу.
