Монстр желал раздирать ее плоть на части, пожирать сочное тело не обращая внимание на ее боль… прикасался к нежной коже пальцами, губами. Языком и сходил с ума. Никогда раньше женское наслаждение не доставляло ему такого адского удовольствия. Он воспринимал его как само собой разумеющееся и был скорее сосредоточен на себе самом. Но лишь до того мгновения, как темные как ночь глаза Альшиты впервые закатились от наслаждения. От его прикосновений, пока реакция женского тела не снесла ему все планки, не заставила желать стонов еще и еще. Криков, хриплого дыхания, слез, ароматной влаги лона, дрожи и ответного дикого безумия. Податливая, настоящая.
Оказывается, это лишало воли и порабощало. Вот это отсутствие страха в ее глазах. Они потемнели еще больше от страсти, как и порозовела прозрачная, перламутровая кожа с тоненькими венами, когда она билась в экстазе в его руках. И эти ошарашенно распахнутые глаза при каждом его толчке, подводящем ее к оргазму. Никогда еще женское наслаждение не давало ему настолько много. Это удесятеряло его собственный экстаз.
Она кричала, и он кричал вместе с ней не в силах терпеть и изливаясь в нее содрогаясь от самого мощного удовольствия в своей жизни. Черта с два она его рабыня… вот он лежит рядом с ней как повернутый на ней псих и не может уснуть. Это она его поработала, поставила перед собой на колени и сжала в маленьких ладошках его сердце. Она сама не понимает какое стихийное бедствие разбудила и что теперь оно сметет все на своем пути. И нет им обоим дороги назад. Аднан скорее сломает ей хребет, чем даст уйти. И он же раздерет ее на куски если она посмотрит на другого мужчину.
Потому что с этого момента ему самому больше никогда не забыть каким может быть ее лицо и взгляд, когда она бьется в его руках и сладко стонет, закатывая глаза. И Аднан уже не согласится на меньшее, только больше. Забрать, впитать, жадно и алчно все что она может ему дать. Отодрать с мясом если не захочет уступить. Ему нужно все что является ею. Ее взгляды, стоны, крики, дрожь ресниц и движение рук."
"Когда они приедут в Каир он поселит ее в новом доме, который купил совсем недавно и теперь отдал приказ Рамилю приготовить комнаты для его девочки. Позже Аднан познакомит с ней отца и братьев. Альшита не будет рабыней. Он хочет, чтоб она была его женщиной, а возможно, потом и его женой. И пусть только кто-то попробует сказать о ней лишнее слово — ибн Кадир младший лично вырвет ему кадык, даже если это будет кто-то из его братьев. Им придется принять ее. Она ЕГО. Никто и ничто никогда не значили для него и капли того, что значила эта чужестранка, говорящая на языке его матери.