Вряд ли у кого-то повернулся бы язык назвать Кадира старым или даже пожилым. Власть и мощь этого мужчины ощущалась на расстоянии и витали в воздухе невидимыми порабощающими волю молекулами. Он смотрел на меня, и я понимала, что иду лишь потому что обязана идти, иначе я бы вросла в этот пол и не смогла бы даже вздохнуть без его разрешения. И если взгляды других людей я понимала, могла прочесть, то взгляд шейха был совершенно непроницаемым и этим пугал до дрожи в коленях. Но также был настолько пристальным, что я вся внутренне сжалась в комочек и даже помолилась. Рядом с ним, слева, сидели одни женщины, а справа его сыновья со своими семьями и, наверное, братья или другие родственники. Когда я посмотрела на ту женщину, что находилась непосредственно возле шейха, одетую в черное платье и такой же черный хиджаб, с золотыми узорами и завитушками, рассыпанными по блестящему шелку и придающими ее матово-желтоватому лицу, с прорезями морщин, с тонкими, поджатыми губами и крупным носом, траурный вид. Живые на нем только глаза.
И мне показалось, что в меня впилось тысячи заноз и каждая из них пропитана ядом настолько смертельным, что, если дотронется до моей кожи — она тут же покроется волдырями… Я перевела взгляд на вторую женщину, на третью, что помоложе и на совсем молодых и юных, и ощутила, как в горле встал ком — столько ненависти я не видела ни разу в своей жизни. Она сочилась из их глаз, направленных прямо на меня если бы им дали волю они бы разорвали меня на куски… и самое дикое в этом — я не знаю за что. Неужели только за то, что я так не похожа на них?
— Это жены, сестры и дочери Кадира. Опусти глаза и не рассматривай их. Тебе лучше держать дистанцию.
С превеликим удовольствием это сделаю. Я непроизвольно шагнула к столу, но Рамиль зашипел сзади.
— Стоять! Куда собралась?
И я вросла в пол, как вкопанная, стараясь справиться с прерывистым дыханием и перестать так сильно нервничать. Можно подумать для меня имеет значение как его семья примет русскую шармуту? Я все равно пыль и никто. Меня даже ненавидеть не за что. Сейчас усадят на дальний край стола и Слава Богу. Не хочу видеть эти лица, искаженные презрением и злобой. Никогда не думала, что женщины могут быть настолько беспощадными, жестокими и злыми. Я могла понять только жену Аднана…. А они… что нам с ними делить. Они все, а я никто и ничто в этом доме.
Кусая губы, я ждала неизвестно чего, пока вдруг не увидела Аднана, он шел ко мне… Наверное, это был какой-то важный момент потому что разговоры стихли и все смотрели то на него, то на меня. И я пока не осознавала почему… и все же невольно засмотрелась на него. На эту походку, на мощный разворот плеч, на сильное тело. И от чего-то к щекам прилила кровь от мысли о том, что я знаю насколько оно сильное и тяжелое это тело.