Только для меня это не благо, а пожизненное заключение без всякой надежды на амнистию. Но я выдержала, досидела до самого конца, искренне надеясь, что все это какая-то шутка, какой-то бред. Что он не серьезно.
Когда ужин закончился и Аднан, все так же стискивая мои пальцы, повел меня к выходу из залы, к нам навстречу вышел его отец вместе с Фатимой. И я снова ощутила на себе всю мощь и харизму этого человека, каждый его жест и шаг был пропитан невероятной силой. Теперь я точно видела его сходство с Аднаном как внешне, так и внутренне. И я не думала о том, хорошо это или плохо. Даже, скорей всего, именно для меня — плохо.
— Посмотрю вблизи на избранницу дорогого сына. Удивил ты меня, Аднан ибн Кадир, сильно удивил. Не ожидал, что жениться надумаешь так скоро во второй раз. Вроде кричал, что семья не для тебя… а оказывается дело было в женщине.
Я помнила, что говорил Рамиль. Не поднимать глаза, не говорить. Да что там говорить я даже не дышала.
— Посмотри на отца, дочка…, - с акцентом по-русски, как и Аднан. Я медленно подняла взгляд на шейха, слыша собственное сердцебиение прямо в горле и уже сама сдавила пальцы Аднана. Тяжелый взгляд у Кадира. Каменно-невыносимый. Давит взглядом этим к полу, к земле. В мозги продирается, в сердце. Изучает, сканирует.
— Особенная, белоснежная… на мать твою чем-то похожа. Даже душа сжалась. Сердцем выбирал… выбор сердца всегда самый трудный, его нужно решиться сделать. Береги свою женщину, Аднан… И учи покорности …нет в ее глазах смирения. Сама ледяная на вид, а внутри пламя адское полыхает похлеще, чем в наших женщинах."
"Продолжил так же по-русски и я знала почему — чтобы черная ворона не поняла, о чем говорит, и я видела, как ее это злит. Этот разговор на чужом ей языке намеренно так чтоб ей не ясно было. Но она покорна своему господину и поэтому молчит, не смея перечить. Только почему я должна учиться этой покорности, если я не хочу этой жизни, не хочу эту страну. Не мое все это.
— Красивая у тебя жена, сын Аднан, береги ее. — прокаркала Фатима и посмотрела на меня в упор… и в меня как черт вселился не отвела я взгляда и в пол глаза не опустила, подбородок вздернула и сцепилась с ней взглядом.
— Дерзкая, как необъезженная кобыла. Пусть учится смирению и ислам примет. Надеюсь ты не собираешься в нашу семью христианку привести?
А сама на меня смотрит взгляд не отводит, хочет заставить отвернуться, но я и не подумаю. Им не заставить меня почувствовать себя ниже. Ни ей, ни Зареме!
— Альшита примет ислам об этом даже речи быть не может, а покорна она должна быть своему супругу и никому более и только мне судить о степени ее смирения.
Внутри все вверх взметнулось — принять ислам? Помимо всего прочего заставит меня не только Родине изменить, но и вере родителей.