12 шедевров эротики — читать онлайн бесплатно полностью

Вскоре после этого Юлия приносит мне утренний завтрак и говорит: «Вы, барин, разносчицу хлеба видели?» — «Да, видел, у нее препротивная рожа». — «О, барин, это с горя! Ей еще и сорока пяти лет нету, а на вид ей все шестьдесят пять!» — «Да что же с ней такое?» — «Она беженка с севера. Есть же такие несчастные люди! Послушайте-ка, что с ними война сделала.

Она жила в деревне около Лилля. С большим трудом скопили они с мужем деньжонок, выстроили крохотный домишко. Открыли лавочку, торговля пошла, этим и жили с детьми — с двумя сыновьями и дочерью.

Началась война. Отца с сыновьями призвали на фронт. Стали наступать немцы. Она с больной дочкой сбежала. Через месяц сообщают о смерти одного из братьев. Это так подействовало на больную, что через неделю девушка умерла — красивая молодая девушка, единственное утешение матери.

Потом старуха узнает, что их домишко разнесли снарядами англичане, камня на камне не осталось и, наконец, тяжело ранили на фронте второго сына. После перемирия они все трое в Париже работают, как волы, в ожидании возмещения убытков. А об этих возмещениях до сих пор ни слуху, ни духу.

Отец и сын на фабрике. Вы думаете этим кончается все? Нет! Сын заболел, харкает кровью, тоже перестал работать. А в прошлом году дошла очередь и до отца. Ему отрезало руку и проломило череп. Пришлось делать трепанацию. Работать он тоже больше не может. Вздуло после операции глаз. Смотрит так странно, точно с ума сошел.

Сегодня ночью он, плача, сказал этой несчастной: «Ты тоже страдаешь, глядя на меня! Каково же мне!» Теперь старуха работает одна за всех».

— Ужасно! — воскликнула потрясенная Моника.

— И вы думаете, что после этого можно еще жалеть таких, как вы. У вас нет цели жизни, вот вам — утешайте чужое горе. Адрес я вам дам. Я себе простить не мог после рассказа Юлии, как я просмотрел, сколько в этой женщине скрыто покорности судьбе — жертвы! Я жалел, что не пожал ей руку, не попросил у нее прощения за то зло, которое причинили ей человеческие глупость и злоба.

Он замолчал.

— Вы правы, — прошептала Моника, — все мы эгоисты, я не забуду вашего урока.

Моника сочувственно посмотрела на Буассело, и он заговорил опять:

— Если вы не способны пойти в сестры милосердия, так хоть работайте! Вот посмотрите на меня! Писательство — путь, не усыпанный розами. Ничего, я все же тяну лямку, гружусь…

Она возразила:

— Хорошо, дайте мне ваше перо, а я вам отдам мои кисти.

— Бросьте! Без комплиментов, пожалуйста! У меня, может быть, не больше таланта, чем у вас! Но я верю в пользу работы для работы. Не всем дано быть Гюго или Делакруа. И вовсе недурно быть…

— Кем?

— Кем? Не знаю…

Он подумал, назвал несколько имен, определил каждого одним резким, критическим словом. Они сходились во вкусах.