Автор
Сборник эротических рассказов Октава Мирбо, переосмысляющих табуированные темы сквозь призму современности. Произведения, некогда считавшиеся скандальными, раскрывают интимные истории страсти и искушения, оставляя глубокий отпечаток на душе читателя своей откровенностью и художественностью.
Раздел Chitat.online для книги «12 шедевров эротики» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Сборник эротических рассказов Октава Мирбо, переосмысляющих табуированные темы сквозь призму современности. Произведения, некогда считавшиеся скандальными, раскрывают интимные истории страсти и искушения, оставляя глубокий отпечаток на душе читателя своей откровенностью и художественностью.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сборник эротических рассказов Октава Мирбо, переосмысляющих табуированные темы сквозь призму современности. Произведения, некогда считавшиеся скандальными, раскрывают интимные истории страсти и искушения, оставляя глубокий отпечаток на душе читателя своей откровенностью и художественностью.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «12 шедевров эротики» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Остается думать только о себе! — и общенациональный смысл жизни пропадает.
Режи набил трубку, закурил и сказал:
— Тогда не будем говорить о революции. Не одной только буржуазии наплевать на нее! Вы говорили про Общий Союз Труда? Он уже наполовину опустел. Достаточно нам забивали голову принципами… Принципы!.. — Его лицо исказилось безобразной гримасой. — Лестница на заднем дворе, осажденная людьми!..
— Видите, дорогой коллега, — усмехнулся Бланшэ, — парадоксы — это та же риторика.
— Парадокс! Что же, по-вашему, мы не живем сейчас вверх ногами? Везде! И все. Мужчины, женщины… Неизвестно, кто хуже.
— А кто же виноват? — спросила только что подошедшая г-жа Амбра.
— Не я, — сказал Режи, пыхтя трубкой.
— О присутствующих не говорят! — сказала г-жа Амбра, садясь. — Но, однако же, если ни вы, ни господин Буассело, ни эти два апостола, — (Виньябо и Жорж Бланшэ комически раскланялись), — не ответственны за современную анархию, тем более не виноваты в ней мы, бедные женщины! Если бы это зависело от нас, может быть, жизнь пошла бы иначе. Во-первых, мы, наверное, не допустили бы войны. Если бы мы имели право голоса, было бы меньше кабаков, меньше рассадников туберкулеза, проституток, заражающих сифилисом. Увеличилось бы число яслей и приютов. А главное — школ.
Моника встала и поцеловала подругу. Режи нервно выпустил дым.
— Хорошенькая программа! Рекомендую ее нашему другу Бланшэ для первой же его предвыборной кампании. Держу пари, что вы пройдете, мой друг, и мы прочтем на плакатах: «Жорж Бланшэ, социалист-феминист!» Шик!
— И будет правильно. Я всецело присоединяюсь к мнению госпожи Амбра.
— Еще бы!.. Маленький вопрос, сударыня. А ваши избирательницы? Ведь для того, чтобы быть избранной, нужно, чтобы сначала женщины получили избирательные права!
— Конечно. Как в Америке, Англии, Германии…
— И в Швейцарии, Австрии, Чехо-Словакии, Финляндии, Дании! — перечислил Амбра. — Придется же, наконец, и Франции последовать за всеми.
Виньябо прошептал:
— Франция конвента! Передовая нация!..
— Вернемся к нашему разговору, — продолжал Буассело. — Мужчина ответствен за современную анархию? Право, вы меня смешите! Разве это мы научили наших гражданок, «сознательных и организованных», всеобщей сарабанде? Разве мы советуем работнице ухлопывать весь свой недельный заработок и натягивать на свои грязные ноги шелковые чулки, желтые башмаки или лакированные туфли? Разве мы укоротили юбки женщин из общества и просим их старательно вилять их маленькими, чистенькими задами во всевозможных дансингах? Разве мы ответственны за новые нравы современных барышень и за роковое тщеславие всякого женского труда? Мадемуазель Лербье меня извинит, я говорю не о ней.
