Она продолжала, задыхаясь:
— Зачем я вам это сказала? Я чувствую себя преступницей, презренной… Я… ведь у меня две дочери… но я не могу… Я бы никогда не поверила, никогда не поверила, никогда не подумала… Но это сильнее… сильнее меня. Слушайте… Слушайте… Я никогда никого не любила… кроме вас… клянусь вам… И люблю вас уже целый год, тайно, в глубине моего сердца… О! Сколько я страдала и боролась, если бы вы знали, но больше я не могу… Я люблю вас…
Она плакала, закрыв лицо руками, и все ее тело вздрагивало от волнения.
Жорж прошептал:
— Дайте мне вашу руку. Я хочу прикоснуться к ней, пожать ее.
Она медленно отняла руку от лица. Он увидел ее щеку, совсем мокрую, слезнику, готовую скатиться с ресницы.
Он взял ее руку, сжал ее.
— О! Как бы я хотел выпить ваши слезы!
Она сказала тихим, упавшим голосом, похожим на стон:
— Пощадите меня… Я погибла!
Он едва удержался от улыбки. Что мог он с нею сделать в этом месте? Он прижал к сердцу ее руку и спросил:
— Слышите, как оно бьется? — потому что весь запас его страстных излияний иссяк.
В течение нескольких секунд мерные шаги прогуливавшегося господина все приближались. Он обошел все алтари и уже, по крайней мере, во второй раз спускался по маленькому правому приделу. Услышав, что он уже совсем близко от скрывавшей ее колонны, г-жа Вальтер вырвала у Жоржа руку и снова закрыла лицо.
Теперь они оба стояли неподвижно, коленопреклоненные, как будто вместе возносили к небу пламенные мольбы. Полный господин прошел недалеко от них, бросил на них равнодушный взгляд и направился к выходу, продолжая держать шляпу за спиной.
Дю Ру а, думавший о том, как бы добиться свидания где-нибудь в другом месте, не в церкви, — прошептал:
— Где я вас увижу завтра?
Она не отвечала. Она казалась застывшей, превратившейся в статую, олицетворяющую молитву.
Он продолжал:
— Хотите, встретимся завтра в парке Монсо?"
"Она повернулась к нему и открыла лицо, смертельно бледное, искаженное ужасным страданием, и сказала прерывистым голосом:
— Оставьте меня… Оставьте меня теперь… уйдите… уйдите… на пять минут… Я слишком страдаю в вашем присутствии… я хочу молиться… и не могу… Уйдите… Дайте мне помолиться… одной… пять минут… Я не могу… дайте мне умолить бога, чтобы он меня простил… чтобы он меня спас… Оставьте меня на пять минут…
У нее был такой взволнованный вид, такое страдальческое лицо, что, не говоря ни слова, он встал, потом, после минутного колебания, спросил:
— Можно мне вернуться через несколько минут?
Она утвердительно кивнула головой, и он направился к клиросу.
Тогда она попыталась молиться.