"
"Взгляд сфокусировался, наконец, и я смог разглядеть прямо перед собой довольно улыбающегося мужика в шляпе. Рядом стояли ещё двое, но были они моложе, чем этот индивид, да и радости в глазах тоже поменьше.
Так понимаю, вот и состоялась наша встреча с гражданином Генрихом Эдуардовичем Мацкевичем. Я тряхнул головой, а потом с интересом, насколько это возможно в сложившейся ситуации, принялся рассматривать человека, который, пусть не полностью, но в достаточно большой мере заварил всю эту историю. Да, помню слова Натальи Никаноровны. Черные ходят, белые отвечают и всякая подобная философско-религиозная тема. Но по факту, именно Мацкевич разыскал книгу, именно он вызвал первого демона. Вообще столкнул эту телегу, полную вонючего дерьма, именно он. Короче, если искать крайнего, то золотая пальмовая ветвь достается Мацкевичу.
— Где книга? — Выдал он вдруг.
Я с очень большим удивлением уставился на Генриха Эдуардовича. Эмоция эта была искренняя, совершенно от души. Потому что ни о каких книгах относительно деда разговора не было до сего момента.
— Куда дел книгу, гадина советская? — Повторил Мацкевич, а затем подскочил, двинул мне в челюсть и так же быстро отпрыгнул.
Что показательно, боится Иваныча товарищ, даже в состоянии, когда руки связаны. Опасается отхватить обраточку.
Удар вышел вскользь и сильно болезненным не был. Но все равно неприятно. Не для того мне досталось лицо деда, чтоб всякая гнида его своими погаными ручонками трогала.
— Какая книга? — Голос немного сел.
Пришлось откашляться. Ещё сплюнуть кровь. Губа, похоже, лопнула. Попробовал языком сначала нижнюю десну, потом верхнюю. Вроде, все тридцать два на месте. Вот тварина. Ну, выкручусь когда из этой задницы, а я почему-то был совершенно спокоен и уверен, что в роли жертвы быть мне недолго, все зубы выбью скотине.
— Ты дурака из себя не строй. Где, спрашиваю, моя книга? Тебе придется сказать правду. — Даже голос у Генриха Эдуардовича был отвратительный. С проскакивающими бабскими нотками.
Это начало подбешивать. Неужели нельзя выражаться более конкретно? Или он думает, я способен читать его неадекватные мысли? О какой книге идёт речь? За все время пребывания здесь если я что-то и держал в руках печатного формата, то это только «Демонологию», которую дала Лиза. Сдается мне, тут вряд ли применимо слово «моя» и уж тем более, за библиотеку чекистов если кто и может лупцевать, то лишь сами чекисты.
— Слушай, ты… — проглотил матерные слова, исключительно потому, что не был уверен, соответствует ли мой богатый арсенал вариантам 1941. — Какая книга? Объясняй нормально.
— Ааааа… Я понял! — Мацкевич захихикал, как первостатейный псих.
Не знаю, что он понял, ибо я пока не понимал вообще ничего и разговор наш однозначно не складывался.