Работает автоответчик, оставьте сообщение после гудка…"
"Я очень сдержанный человек, умеющий владеть собой, но сейчас испытал острейшее желание надавать Жанне оплеух. Что за шутки? Просто поведение подростка, а не взрослой дамы! А я-то хорош, мирно беседовал с автоматом! «Ладно, подожду!»
Я опять набрал номер и сообщил:
– Жанна, проблема решена, позвони мне.
Потом сел в машину и поехал к Кузьминскому. По дороге я вспомнил, что не дал Жанне новый телефон, но потом сообразил, что у нее стоит определитель номера, и успокоился. Впрочем, мне все же пришлось припарковаться и воспользоваться сотовым – наступило время звонка Николетте.
– Ваня, – заверещала маменька, – почему ты вчера не пожелал мне спокойной ночи?
– Извини, закрутился.
– Ужасно! Чувствую себя ненужной, лишней в твоей жизни!
Так, понятно, маменька поругалась с Кокой. Каждый раз, когда заклятые подружки наговорят друг другу гадостей, Николетта начинает отчитывать меня.
– Запиши номер моего нового мобильного.
– Сейчас, – прочирикала маменька. – Нюша! Дай ручку! Не эту, старая корова, нормальную. Могла бы догадаться и прихватить бумагу! О боже! Не газету, уродина! Книжку! Нюша!!! Что ты притащила?
– Так книжку просили, – послышался крик домработницы.
– Но ведь не Акунина же, – взвилась маменька, – а записную.
Я безропотно ждал, пока они разберутся между собой.
– Диктуй, – велела Николетта.
Я сосредоточился. Вот черт, забыл! Такой простой номер…
– Вава! Ты уснул?
Внезапно цифры всплыли в памяти.
– 277-77-70.
Николетта отсоединилась. Она всегда швыряет трубку, не попрощавшись.
В доме у Кузьминского стояла тишина. Во дворе шофер протирал тряпкой «Мерседес».
– Костя… – начал я.
– Костя был до меня, – ответил парень, – его уволили. Я Андрей.
– Ох, извините.
– Ничего.
– Где Сергей Петрович?
– В дом пошел.
– Как он?
– Да вроде ничего, только курит все время.
– А Маргарита Михайловна?
Андрей отложил тряпку.
– Сигареткой не угостите? Мои закончились.
– Да, конечно, берите всю пачку.
– Мне одну.
– Забирайте все.
– Не, не курю такие, – заявил юноша, брезгливо посмотрев на «Бонд», – предпочитаю «Парламент». Маргарита Михайловна жива, но плоха, мне медсестра наболтала, что шансов у нее ваще никаких, только на аппаратах лежать. В коме она.
И он снова принялся полировать бока «шестисотого».
Я вошел в дом, постучал в кабинет к хозяину, потом заглянул внутрь. Комната была пуста, ковер исчез. Со стены сурово смотрела Глафира. Мне стало не по себе. Где Сергей Петрович?
Кузьминский был в спальне, лежал на кровати прямо в ботинках и слегка похрапывал. Я подумал немного, потом стянул с него штиблеты и прикрыл его пледом.
– Спасибо, Олюся, – бормотнул он и снова захрапел.
Я пошел искать остальных членов семьи и с удивлением обнаружил, что дом пуст.