— Она не разрешит, — тут же надулась дочка, правильно расценив мой ответ. — А он такой хороший. Щекочет и разговаривает.
— Р-разговаривает? — запинаясь переспросила я, хватаясь за спинку ближайшего кресла, чтобы не упасть.
Ноги внезапно ослабели.
— Да. Он разговаривает. Я слышала.
Дрейг уже поместил песок в стеклянную колбу и повернулся ко мне, слегка приобнимая Айрин за плечи.
— Беги, найди Кайла, сообщи, что я разрешил тебе десерт. А мы с мамой скоро придем, — произнес мужчина, не сводя с меня нечеловеческих глаз.
Дочка кивнула и вдруг застыла, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Мам, можно?
Надо же, она вспомнила о моем существовании.
Мне пришлось очень постараться, чтобы сдержать горький смешок, рвущийся с губ.
— Да, беги. А мы с А'Рэ немного пообщаемся, — с трудом произнесла я.
— А вы не будете ругаться? — подозрительно осмотрев нас, спросила она.
— Не будем, — пообещал ей дрейг. — А теперь беги.
Айрин еще раз нас осмотрела, кивнула и вприпрыжку поскакала в сторону двери. Совсем как когда-то… до болезни.
— Мы обещали, что не будем ругаться, — произнес дрейг, скрестив руки на груди.
— Это вы обещали, не я.
— Мы же договаривались обращаться друг к другу на ты, Софи. И ты уже не раз называла мое имя.
Я помнила. Все помнила. Но это ничего не меняло. Не сейчас.
— Моя дочь не тайрифи! Результаты анализов были весьма категоричны.
— Я знаю. Айрин не может стать тайрифи. Никогда.
— Тогда как? Почему она слышит песок? Я с трудом могу разобрать шелест, а она слышит! — едва сдерживаясь, чтобы не закричать, спросила я. — Что вы с ней сделали?!
— Спас жизнь. И у вас разные ситуации, София. Сравнивать их не стоит.
— Какие ситуации? Какое вообще право вы имеете так вести себя с моей дочерью? Как посмели дать ей песок? Он же опасен! — снова набросилась я на него.
И злость вспыхнула острой иголкой у сердца.
— Посмел? — зловещим голосом переспросил дрейг и глаза опасно вспыхнули. Вот только я уже его не боялась. — Я — А'Рэ этого города, София. Мало того, вы находитесь в моем доме! И ты спрашиваешь меня, как я посмел?!
— Айрин моя дочь! А если бы песок причинил ей вред?
— Не причинил. Ей не причинит!
— Почему?! — выкрикнула я, сжав кулаки и снова требовательно спросила. — Почему?! Что не так с моей дочерью?
— С ней все так.
— Прекратите! Прекратите увиливать! Я не позволю ломать жизнь моей дочери.
— Не только твоей, Софи. Теперь не только твоей.
Я застыла, смотря на него огромными от ужаса глазами.
Нет, он не может намекать на это! Никак не может!
— Она моя, — слабо возразила я, утратив весь боевой пыл. — Только моя.
Как же мне хотелось развернуться и сбежать, чтобы не слышать ответа Форра. Я больше не хотела знать правду! И страшно жалела, что вообще начала этот разговор.
— И моя тоже.