Или нет? Улыбка исчезла, так и не появившись. Растаяла, как дым, оставив после себя растерянность и брезгливость. Не знаю, чего именно ожидал Форр, но восторга я от его откровений не испытывала.
— Вы это серьезно? — спросила у дрейга, не в силах оторвать взгляда от красных капель, которые продолжали течь по руке.
— Софи, мое терпение на исходе. Сядь на кровать.
Я судорожно кивнула, подчинилась на автопилоте, выполняя приказ. А сама пыталась подготовить себя к предстоящей процедуре. Настолько, насколько это было возможно.
Не задавать вопросов. Нельзя возражать и тем более морщиться. И уж точно не следует сходить с ума. Подумаешь кровь. После яда дрейгов это жалкий пустяк.
Самовнушение срабатывало плохо.
Стоило мне сесть на край кровати, как дрейг приземлился рядом, протягивая запястье.
Пальцы дрожали, когда я осторожно брала мужчину за руку и подносила к лицу. От металлического запаха крови, который ударил в нос, сразу же замутило, слюна скопилась в горле. И это я только вдохнула. Страшно представить, что будет, когда сделаю первый глоток.
Представлять не стоит! Совсем! Иначе не смогу.
Это ведь совсем не сложно. Надо лишь податься вперед, коснуться губами его запястья и втянуть…
Горячая! Из-за разницы температур наших тел, кровь дрейга показалась кипятком. От неожиданности, я едва не захлебнулась, раскашлялась и рефлекторно пыталась оттолкнуть руку от себя, чтобы сделать вздох.
Но дрейг не позволил. Свободной рукой сжал шею, мешая даже дернуться и пророкотал:
— Пей!"
"Приступ удушья исчез так же быстро, как и появился. Зажмурившись, я снова сделала крохотный глоток, стараясь не спешить, чтобы снова не захлебнуться.
Странный вкус. И на кровь почти не похоже. Металлический привкус остался, а еще появилась неожиданная терпкость. Словно я не кровь пила, а крепкое вино. И голова стала неожиданно легкой.
— Пей!
Еще один глоток. Всего один.
Не могу. Больше сил не осталось. Пусть на вкус это не так отвратительно, но сама мысль о том, что я… что мы делали, вызывала отвращение и рвотные позывы.
Отшатнулась, прижимая руку к губам, чувствуя липкую кровь. Покрывшись испариной с ног до головы и сотрясаясь мелкой дрожью, с трудом сдерживала рвотные позывы.
Но дрейг меня больше не держал.
— Н-не могу больше, — просипела, хватая ртом воздух и поднимая на Форра затравленный взгляд. — Простите, но не могу.
Это же чудовищно. Первобытный век какой-то. Жутко, отвратительно и безумно. Словно я принимала участие в каком-то языческом обряде.
Дрейг говорил, что их алтарь давно не принимает человеческих жертв, но именно так я себя сейчас чувствовала. Жертвой. И это несмотря на то, что роль монстра, пожирающего чужую плоть выпала, сейчас мне.