Студент Всеволод Залесский неожиданно попадает из современности в июль 1941 года. Оказавшись в самый разгар войны, он становится свидетелем страшных событий и должен найти способ выжить в кровавом времени, где каждый день может стать последним.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «1941. Время кровавых псов» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Студент Всеволод Залесский неожиданно попадает из современности в июль 1941 года. Оказавшись в самый разгар войны, он становится свидетелем страшных событий и должен найти способ выжить в кровавом времени, где каждый день может стать последним.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Студент Всеволод Залесский неожиданно попадает из современности в июль 1941 года. Оказавшись в самый разгар войны, он становится свидетелем страшных событий и должен найти способ выжить в кровавом времени, где каждый день может стать последним.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Неужели ты, Севочка, самый подающий надежды студент филфака, не сможешь наплести? И не нужно тут бормотать о гордости и нежелании поддаваться давлению. Хочешь жить – будешь выглядеть и смешным, и мерзким. Если действительно решил выжить и выпросить у комиссара поездку в Сибирь до сорок пятого года.
Севка откашлялся.
– Ну-ну, – подбодрил его комиссар.
«Ведь все равно не убьют», – подумал Севка. Сейчас они его чисто конкретно разводят. Прикалываются. Ну и пожалуйста.
– Значит, так. – Севка поднял указательный палец. – Пуля решила, что является очень важной особой, потому что слишком сложным и трудоемким был процесс ее изготовления… Она не учла, что если таких исключительных изготовлять миллионами, то себестоимость падает значительно…
– Раз, – сказал комиссар.
– Но не смешно, – сказал Евграф Павлович, снова появившись в дверном проеме с тряпкой в руке. – Не хватает легкого безумия.
– Дальше. – Севка решил не обращать внимания на подколки. – Пуля не поняла, что именно убийство человека было ее предназначением. Она не проанализировала всех факторов…
– Два, – кивнул комиссар.
– Я бы сказал – полтора, – прокомментировал Евграф Павлович. – Но два так два.
Севка вздохнул и медленно выпустил воздух, сосредоточиваясь.
– За кадром в сказке осталось мнение винтовки о ее предназначении… Винтовка ведь тоже вполне могла себя осознавать самой главной. Она должна была отправлять в белый свет пули. Почти педагог-наставник. И делала она это четко и ловко. – Севка даже улыбнулся, поймав себя на желании разукрасить свое выступление. – Порох, опять же, бился за свободу пули из гильзы, а гильза честно сжимала в объятьях пулю, спасая ее от сырости, например. Капсюль начинал восстание пороховых крупинок, зажигал революцию, боек пробуждал капсюль…
– Три, четыре, пять, шесть, семь… – загнул пальцы комиссар. – Уже лучше.
– Вынужден признать – наш юный друг сумел поймать кураж, – согласился старик. – А дальше?
– Дальше… Дальше я мог бы рассуждать о мыслях черепа и мозга, о последней фразе убитого человека… Еще можно сказать о том, кто целился из винтовки и нажимал на спуск, о том, кто приказал ему это делать, и о том, кто вообще всю эту кашу заварил…
Комиссар спрятал руки за спину.
– Но я скажу лучше о другом. – Севка потер ладонями о стол. – Я скажу о том, что никто из всех миллионов явных и неявных участников этой вашей сказки не сможет гарантировать, что пуля и на самом деле не была предназначена для чего-то необычайного, высокого и значимого. И то, что все они ее бездарно уронили в песок, вовсе ничего не значит. Это не делает озарение пули ложью. И мы приходим к осознанию того, что сказка не может быть закончена никогда. Как, впрочем, и любая другая.
Комиссар захлопал в ладоши.
