Но ноги не слушались, ноги приросли к некрашеным доскам крыльца.
Немец открыл рот.
Может быть, он и не собирался кричать, может, просто попытался вдохнуть воздуха или беззвучно ахнул от удивления…
Севка бросился вперед, вскидывая винтовку. Одним прыжком он достиг крыльца, штык метнулся вперед, снизу вверх, бесшумно вошел немцу под нижнюю челюсть, пробил мозг и заскрипел концом о черепную коробку изнутри.
Немец умер сразу, ноги подогнулись, тело повисло на штыке. Севка не смог его удержать, винтовка наклонилась, и мертвое тело сползло на крыльцо.
И все.
Можно было уходить. Даже нужно было уходить, но, падая, немец толкнул дверь, и она, распахиваясь, ударила ручкой о стену. Громко. Этот звук словно взорвался в мозгу у Севки.
Не оглядываясь, Севка бросился в дом. Загремело жестяное ведро, стоявшее в сенях, Севка толкнул дверь и переступил порог."
"Немцев в комнате было трое.
Двое спали на полу, укрывшись шинелями, один – на лавке у стены. Они не услышали ни стука двери, ни грохота упавшего ведра. Они не услышали, как штык, пробив голову того, что лежал ближе к двери, воткнулся в доску пола.
Севка потянул винтовку к себе, почувствовал, что она застряла, в панике рванул, поднимая мертвое тело. Босой ногой уперся в лицо мертвеца и сбросил его со штыка. Повернулся к следующему. Тот открыл глаза. Посмотрел на Севку без испуга. Он еще даже не проснулся, когда штык вошел ему в живот.
Севка рванул винтовку, как лопату, будто хотел вырыть яму в животе немца. Тот захрипел, дернулся, ударил рукой по табурету, и с табурета на пол свалилась каска. Капли крови веером легли на беленую стену, попали на лицо немцу, лежавшему на лавке.
Тот резко сел, спустив ноги на пол.
Он даже что-то сказал – Севка не слышал ни звука, кроме своего дыхания и шума крови в голове.
Чувствуя, что задыхается, Севка ткнул штыком. Немец попытался встать, схватился за Севкину винтовку, Севка испугался, что сейчас немец вырвет оружие, отшвырнет Севку прочь, а потом…
Севка навалился на винтовку, застонал от натуги. Штык уперся в стену. Немец открыл рот… Севка выпустил из рук трехлинейку, бросился вперед, схватив первое, что попалось под руку, – каску.
Ударил по лицу, по раскрытому для крика рту. Еще раз. И еще. Что-то хрустело и дробилось, немец хрипел. Севка перехватил каску двумя руками и с силой ударил немца козырьком каски в горло.
По лицу хлестнули горячие капли. Севка ударил снова. Немец дернулся и обвис, пришпиленный штыком к стене.
Севка выронил каску и сел на табурет, не сводя взгляда с изуродованного лица убитого немца.
– Вот так, – выдохнул Севка.