Харьковский студент из 2011 года оказывается на войне в июле 1941-го. За год он адаптировался к фронтовой жизни, но впереди — Сталинградская битва и встреча с заградотрядами, охотившимися на собственных бойцов. История о выживании, морали и цене победы.
Раздел Chitat.online для книги «1942. Реквием по заградотряду» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Харьковский студент из 2011 года оказывается на войне в июле 1941-го. За год он адаптировался к фронтовой жизни, но впереди — Сталинградская битва и встреча с заградотрядами, охотившимися на собственных бойцов. История о выживании, морали и цене победы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Харьковский студент из 2011 года оказывается на войне в июле 1941-го. За год он адаптировался к фронтовой жизни, но впереди — Сталинградская битва и встреча с заградотрядами, охотившимися на собственных бойцов. История о выживании, морали и цене победы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Евгений Афанасьевич на мгновение закрыл глаза, представил себе, как карандаш вонзается в горло Сталина, рвет артерию… Или входит в ухо… Бросок вперед, левой рукой – захват отца народов за шею, правой – удар, и второй удар, вбивающий карандаш в мозг. Или по-другому: бросок-захват-удар заточенным карандашом в глаз…
– Господин Орлов просил, чтобы вы возглавили его группу, – сказал Сталин.
– Что?
– Он просил, чтобы вы сегодня приняли решение. И сегодня же выполнили одно странное действие… И, простите, добавил, что если вы не соглашаетесь сегодня, то после двадцати четырех часов шестого августа тысяча девятьсот сорок второго года он в вас больше не заинтересован. И товарищ Домов может работать с вами по своему усмотрению.
– Значит, не мытьем, так катаньем… – пробормотал Корелин.
– И просил меня вместе с вами отпустить всех, кого вы назовете. Из вашего подготовительного центра. Времени, чтобы их вызвать, у вас достаточно.
– Но…
– Это не обсуждается, Евгений Афанасьевич. – Теперь тон Сталина стал жестким и холодным.
Это был приказ. Его можно не выполнить, но это означало бы самоубийство. И смерть еще нескольких человек.
Корелин снова посмотрел на карандаш. Тронул пальцем острие заточенного грифеля.
– Орлов боится, что не справится со всеми делами. И полагает, что вы сможете все сделать правильно. А с нашей стороны, если снова понадобится взаимодействие, это направление будут курировать товарищи Токарев и Домов. У меня против их кандидатур возражения нет. Они смогли самостоятельно раскопать доказательства существования группы Орлова. Это дорогого стоит.
– И меня Домов ненавидит, – тихо сказал Корелин. – И, что гораздо важнее, его ненавижу я. Мы не сможем сговориться у вас за спиной…
– И об этом тоже говорил господин Орлов. А я согласился с его аргументацией. Теперь – дело за вами.
– Если я откажусь?
Сталин не ответил.
Действительно, чего затевать разговор о вещах понятных и однозначных? Говорить о банальностях – унижать обоих участников беседы.
– Я могу забрать с собой всех? – спросил Корелин, понимая, что такая постановка вопроса подразумевает согласие.
– Да. Сегодня – всех, кого захотите.
– Но… Но у меня есть люди, которые сейчас не в Москве.
– Орлов сказал, что эти люди – больше не являются вашей заботой. Эти люди должны позаботиться о себе сами.
Сухо щелкнув, сломался карандаш в руках Корелина. Как ломается шпага в руках человека, капитулировавшего, но не желающего отдавать свое оружие.
– Вы согласны?
– Да.
– Отлично. Значит, не смею вас задерживать. Товарищ Домов получил указания и сделает все необходимое.
Корелин встал.
– Что касается генерала Власова… – Сталин, прищурившись, посмотрел на Корелина. – Вы рекомендуете?..
– Я рекомендую оставить все как есть.
